Трам-парам, шерше ля фам стр. 24
стоить дороже: индивидуальный заказ.
– Понимаю, – кивнула Надежда. – Еще хотелось бы панно по эскизу конкретного художника. Светлана Павлюченко, мне ее очень хвалили.
Надежда била наугад – просто вспомнила, что бывшая жена Вадима время от времени работала с прикладным искусством. Вполне вероятно, что и в этой мастерской, стекляшки-то те же самые.
– Что? – Лицо приемщицы вытянулось. – Такой у нас нет. И вообще, женщина, если хотите панно – заказывайте по готовому эскизу, у нас целый альбом. – Она выложила перед Надеждой толстый альбом в кожаной обложке: – Выбирайте, здесь на любой вкус. Ретро? Пожалуйста! Современные? Тоже полно!
Надежда принялась перелистывать альбом. Горы и моря, озера и реки, букеты и композиции из цветов, собачки и кошечки.
На ее счастье, в мастерскую вошла следующая клиентка, и дама за стойкой переключилась на нее.
Надежда отложила альбом, покосилась на приемщицу и неторопливо направилась в глубину мастерской. Шла она с вполне определенной целью – к той самой особе в вязаной кофте, которая уладила дело с нервным клиентом.
Конечно, Надежда не могла не заметить, как та насторожилась, услышав имя Светланы Павлюченко.
Завидев ее, дама в кофте опустила глаза и сделала вид, что поглощена работой. Но Надежда поставила вопрос ребром:
– Людмила Митрофановна, когда вы в последний раз видели Светлану?
– Светлану? – Та подняла глаза от рабочего стола. – Какую Светлану?
– Вы знаете, о ком я. Светлану Павлюченко.
– Ах, Светла-ану! – протянула та. – Да, она когда-то у нас работала, но я уже года два ее не видела. Да и раньше она не в штате была, а так, от случая к случаю. Делала для нас кое-какие эскизы панно или витражей.
– Значит, говорите, два года ее не видели? – Надежда в упор смотрела на собеседницу.
– Да, я же вам сказала! – ответила та и отвела глаза.
Неожиданно ей на помощь пришла приемщица:
– Людмила Митрофановна, – окликнула она из-за стойки, – подойдите, пожалуйста! Вот хотят сделать индивидуальный заказ.
Людмила встала, развела руками – мол, и хотела бы вам помочь, но сами видите – и направилась к заказчице.
Надежда проводила ее взглядом и невольно опустила глаза на то панно, над которым она работала.
Это был куст декоративной бузины: золотая листва и грозди черных ягод, блестящих, как антрацит.
Работа была не окончена. Сбоку лежал акварельный эскиз с тем же кустом, служивший образцом для панно.
Надежда Николаевна почувствовала знакомое покалывание у корней волос.
Так бывало всегда, когда интуиция говорила, нет, даже не говорила, а кричала в полный голос, что она наткнулась на что-то важное и вот-вот совершит прорыв в очередном расследовании.
Надежда еще раз внимательно взглянула на эскиз. Всякие сомнения отпали: тот самый куст, что она видела вчера в саду Светланы.
Кто-то, конечно, может сказать, что один куст нельзя отличить от другого. Нет, конечно, куст сирени отличается от жасминового, а жимолость не спутаешь с японской айвой. Но два куста одного вида перепутать легко. А вот и нет, так скажет только тот, кто ничего не понимает в садоводстве. Сказать так – все равно что заявить, что все китайцы на одно лицо. А ведь это совсем не так, актер Джеки Чан, к примеру, ничуть не похож на Мао Цзэдуна.
Надежда Николаевна к поверхностным людям не относилась. Она прекрасно знала,