Трам-парам, шерше ля фам стр. 40
в щеку. Было больно, но он не отпускал тонкую шею жертвы, и ее руки безвольно опустились вдоль тела. Широко раскрытые глаза смотрели на убийцу, и в них отражалась полная луна, оранжевая, как спелый апельсин.
– Сука, – негромко сказал он и отбросил от себя мертвое тело. – Всех вас давить.
Постоял немного, выравнивая дыхание, потом огляделся, что-то прикинул и поднял тело. Пришлось вернуться к машине, оттуда он пошел в другую сторону и скоро нашел место, которое приметил раньше. Ветром выворотило с корнями огромную ель, так что с дороги никто не увидел бы ничего, даже если бы на дороге сейчас кто-то был. Оставалось присыпать тело палой листвой и закидать ветками.
Он вернулся к машине, оглядел салон и вылил на землю содержимое термоса. Увидел в зеркале, что царапина все еще кровоточит, снова выругался и поднял повыше воротник куртки.
Разумеется, от капитана Поползнева Надежда ничего этого не узнала. Капитан и сам был не в курсе. Сейчас он сидел, помешивая остывший кофе, и думал о своем. Судя по выражению лица, думы были нерадостными. Надежда решила его подбодрить:
– Но вы же работаете по этому делу. Труп нашли, опознали быстро.
– Да как нашли-то? – с досадой отозвался капитан. – Собака у одного проезжающего сбежала. Он съехал на обочину, чтобы с женой поменяться местами, а она сзади сидела. Дверь открыли, собака и рванула – молодой кобель, непослушный. Кричали-кричали, звали, свистели, потом поехали по дороге этой проселочной, не бросать же пса. Вдруг слышат: он воет. Хозяин пошел на вой, а пес сидит возле трупа вырытого и воет. Чуть не сбесился.
– Ужас какой, – вздохнула Надежда.
– Вот, а поскольку она у нас в пропавших без вести числилась, опознали быстро: Лизавета Колюшкина.
– Все странно, – заговорила Надежда, отодвигая пустую чашку. – Вроде по вашим рассказам девушка была не совсем дурочка, понимала, как себя вести. Парень у нее был… Или, может, она кого другого завела? И поделилась с кем-нибудь, похвасталась.
– Да спрашивал я, – уныло ответил Поползнев. – Девка, говорят, была не то чтобы совсем безбашенная, но на работе не надрывалась. Вечно с ней проблемы: то опоздает, то на полдня отпросится, то пропуск потеряет.
– Зачем ей пропуск? У них что, секретный объект? – удивилась Надежда.
– Да нет, конечно. Но это не совсем пропуск, а карточка такая – замки открывать.
– Электронный ключ? – Надежда Николаевна проявила осведомленность.
– Ага, у них в главном корпусе все новое, современные эти штуки.
«Не замечала», – подумала Надежда.
– Вот карточки эти именные выдают горничным, чтобы уборку делать в номерах. А Лизавета эта, растеряха, не тем будь помянута, потеряла эту самую карточку. Конечно, скандал: вдруг кто посторонний найдет – это же можно все номера вскрыть и отдыхающих обворовать. В общем, начальство ругается, всем морока – карточки эти перекодировать, Лизавете – строгий выговор и премии лишили. Такие дела. А вскоре она и пропала. Во вторник, четвертого сентября, последний раз видели живой. Она с теткой жила, так, когда ночевать не пришла, та подумала, что она у Костьки своего осталась. Бывало так, и не раз, тетка уже и ругать ее перестала. А когда в среду Лизавета на работу не вышла, тут всерьез стали ее искать. У Константина, парня ее, алиби: вернулся поздно ночью, Лизу