Трам-парам, шерше ля фам стр. 56
сомневайся! У нас улика на руках, а он, видите ли, сомневается! Твое дело, Поползнев, не сомневаться, а культурно провести задержание и грамотно оформить протокол. Сомневается он!
Выплеснув гнев, полковник несколько успокоился и проговорил примирительно:
– Ты, Поползнев, опытный сотрудник, так что должен знать, что внешность преступника всегда обманчива. Говоришь, все считают его безобидным? Вот так он и втирается в доверие к жертвам. Вотрется – и убьет.
– Но как же так? – гнул свою линию Поползнев. – У нас трупы по разным местам разбросаны, на значительном отдалении один от другого. Значит, убийца пользовался транспортным средством, скорее всего автомобилем. А у этого бомжа какой автомобиль?
Полковник снова посуровел:
– Трудно с тобой, Поползнев. Не понимаешь хорошего отношения со стороны начальства! Я тебе ясно намекнул насчет премии в размере месячного оклада или благодарности в приказе, а ты не понимаешь! Иди, Поползнев, и обдумай свой образ этих, как их, мыслей.
В самом отвратительном настроении капитан Поползнев вернулся к себе в кабинет. Картина, которую он там застал, расстроила его еще больше.
Задержанный Васей бомж, пригорюнившись, сидел на стуле перед столом капитана, за столом же поместился Вася Пузырьков, весь светящийся от энтузиазма и трудового рвения, и молодым звонким голосом орал:
– Ты смотри, смотри на дело своих рук! Ты глаза не прячь! Хватило смелости совершить преступление, так имей смелость ответить за него по всей строгости закона!
Бомж в ответ только невнятно бормотал, как закипающий чайник.
– Это что здесь происходит? – поинтересовался Поползнев, подходя к столу.
– Извините, Виктор Степанович! – Вася вскочил, залился румянцем. – Извините, занял ваше рабочее место. Но я хотел в интересах дела…
– Да сиди, раз в интересах дела, – уныло махнул Поползнев. – Я уж насиделся, все части тела себе отсидел. А что это за беседа у вас?
– Да вот, хотел воздействовать на психологию преступника, пока, так сказать, железо горячо, не отходя от кассы, как нам преподаватель на втором курсе говорил… – Вася кивнул на разложенные на столе фотографии.
Это были снимки с места преступления – того самого, где была найдена последняя жертва. На одной особенно выразительной фотографии лицо несчастной было дано крупным планом. По щеке убитой полз муравей.
– И как, подействовало? – хмыкнул Поползнев.
– Пока нет, – вздохнул Вася. – Упорный бандюга.
– Ты вроде уже не на втором курсе, – негромко протянул капитан.
Но Вася, судя по всему, не расслышал. Он снова повернулся к бомжу:
– Смотри, смотри, гад, что ты наделал!
Неожиданно несчастный перестал бормотать, схватился за голову и вполне отчетливо проговорил:
– Говорил я ей: не надо туда ходить. Говорил, говорил, говорил. – И снова тот же невнятный лепет.
– Ага! – возликовал Вася. – Значит, признаешь, что видел потерпевшую и говорил с ней? А если видел, значит, имел возможность убить!
Бомж продолжал бормотать.
Вася вскочил из-за стола, схватил Виктора Степановича за пуговицу и зашептал ему на ухо:
– А давайте мы с вами разыграем хорошего и плохого следователя! Нам преподаватель на третьем курсе говорил, и в кино часто показывают… Я, раз уже начал, буду плохой, а вы хороший.
– Вася, ты не на третьем курсе, – устало поморщился Поползнев. – И никого разыгрывать мы не будем, здесь у нас не кино, а реальное преступление.
Вася расстроился и отпустил пуговицу капитана. Но тут же на