Трам-парам, шерше ля фам стр. 68
столик на одну персону или вы кого-то ждете?
– Ах, вот вы о чем! – Надежда улыбнулась. – Вообще-то я по другому поводу. Мне нужно поговорить с вашим администратором.
– С Софьей Андреевной? – Метрдотель еще больше поскучнел. – По этому коридору, вторая дверь слева.
Надежда вошла в дверь с табличкой «Для персонала», прошла по коридору и толкнула темную резную дверь.
За дверью находился скромно обставленный кабинет. Посредине за строгим офисным столом сидела дама лет сорока пяти и разбирала бумаги. Две детали несколько выпадали из деловой обстановки: фотография на столе в фарфоровой рамочке и нежный аромат цветочных духов, который витал в воздухе. Синий флакончик необычной формы Надежда заметила здесь же, рядом с фотографией. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы связать этот флакончик с витающим в комнате ароматом.
– Софья Андреевна? – спросила Надежда, подходя к столу.
– Да, это я. – Хозяйка кабинета подняла глаза на посетительницу. – Вы из общества потребителей? Мы ведь с вами договаривались на половину шестого.
– Нет, я не из общества потребителей и даже не из санэпидстанции. Я по личному делу. – С этими словами Надежда без приглашения уселась в гостевое кресло.
– По личному? – удивилась дама. – Слушаю вас.
– Не знаю, с чего начать, – протянула Надежда.
– Начните с начала. – Софья Андреевна выразительно посмотрела на часы.
Надежда придвинулась ближе к столу и скользнула глазами по фото в рамочке. На снимке была симпатичная девушка лет восемнадцати с широко расставленными серыми глазами – наверняка дочь Софьи Андреевны. Надежда мгновенно сообразила, какая тактика здесь подойдет.
– У меня есть дочь, – проговорила она со вздохом.
Взгляд Софьи Андреевны потеплел.
– Сколько вашей?
– Двадцать пять, – ответила Надежда. – Но вы же понимаете, это все равно ребенок. Ребенок – это навсегда. Это пожизненная каторга. Сначала детские болезни, потом школьные проблемы, потом переходный возраст, потом поступление в институт, потом диплом. Думаешь: вот окончит институт, устроится на работу, и можно будет вздохнуть спокойно. Так ведь ничего подобного! Кажется, она никогда не повзрослеет. Приходится контролировать каждый ее шаг. Дети, они же такие несобранные! Все забывают, все теряют. Да она просто умрет с голоду, если я не буду ей вовремя подставлять еду!
– Как я вас понимаю. – Софья Андреевна покосилась на фотографию дочери, но тут же спохватилась: – Но я чем вам могу помочь?
– Сейчас я все объясню. – Надежда перевела дыхание, придвинулась еще ближе и проговорила доверительно: – Две недели назад моя дочь была в вашем ресторане. У вас здесь проходила презентация каких-то духов.
– Да, духи «Евдокия», – подтвердила Софья Андреевна и старательно обошла взглядом синий флакончик.
– «Евдокия»? – Надежда сдвинула брови. – Согласитесь, довольно странное название для духов.
– Как, вы не знаете? – удивилась Софья Андреевна. – Евдокия – это популярная певица, исполняет музыку в стиле кантри. Сейчас вот запустила собственную парфюмерную линию, и презентация проходила в нашем ресторане. Раз ваша дочь была на этой презентации, вы должны знать.
– Она мне о своей работе ничего не рассказывает, – вздохнула Надежда.
– Да, они все такие! – согласилась Софья и снова покосилась на фотографию. – Ваша дочь работает в рекламной компании, которая проводила презентацию?
– Нет, она журналист, сотрудничает с несколькими журналами для женщин.
– Да, журналистов здесь было много. Так что же с ней случилось? – Софья Андреевна попыталась вернуть Надежду к теме разговора.