Трам-парам, шерше ля фам стр. 91
Надежда, Жан – это Иван по-французски, а фамилию наверняка сократили, чтобы ее легче было запомнить французским зрителям…
Бородин!
Надежда полезла в портмоне, чтобы проверить свою догадку, и нашла там листок, на котором Илья записал свой телефон. И ее догадка тут же подтвердилась – под семизначным номером было написано кривым неаккуратным почерком:
«Илья Бородин».
Так вот почему эта афиша висела в его комнате!
Иван Бородин – отец Ильи, первый муж Светланы! Ну да, Вадим вроде упомянул, что ее первый муж был режиссером. Правда, он не говорил, что тот работал во Франции, но это вполне понятно – наверняка он испытывал ревность к успехам своего предшественника, а может, он просто не знал о такой детали его биографии…
Заинтересовавшись судьбой и личностью первого мужа Светланы, Надежда прочитала статью.
Называлась статья просто и эффектно – «Русский Годар».
Из этой статьи Надежда узнала, что Иван Бородин в молодости поменял много профессий, от матроса рыболовецкого сейнера до электрика в провинциальном Доме культуры. Разумеется, здесь же были помещены чудом сохранившиеся черно-белые фотографии мрачного рослого парня с густыми сросшимися бровями – в матросской робе, в ватнике и кепке с лихо заломленным козырьком.
Потом он перебрался в Ленинград и поступил на сценарно-режиссерские курсы. Это кажется невероятным, но в те времена его могли принять туда как представителя рабочего класса.
На этих курсах Иван познакомился с преподававшим там маститым режиссером и актером Степаном Лиходеевым. Мэтр проникся дружескими чувствами к талантливому провинциалу, он даже ввел его в свой дом. Для подтверждения этого интересного факта на странице была помещена фотография, запечатлевшая дружескую компанию – Лиходеев с дочерью Алисой и Бородин с женой. Имя жены не было названо, видимо, автор статьи его не знал, но Надежда, приглядевшись к снимку, узнала в молодой худощавой женщине с короткой стрижкой пропавшую жену Вадима Светлану. Светлана стояла рядом с совсем юной Алисой Лиходеевой, и выглядели они настоящими подругами.
Сценарно-режиссерские курсы Бородин закончил с блеском, снял нашумевший короткометражный фильм, о котором много говорили в кинематографических кругах.
Видимо, со времен своей бурной молодости Иван сохранил сложный неуживчивый характер. Поссорившись с кем-то из больших начальников тогдашнего кино, он уехал за границу. Познакомился с крупным французским продюсером, тот поверил в талант никому не известного русского режиссера, и Иван на деньги француза снял свой единственный полнометражный фильм (тот самый, с красно-черной афишей). В то время все русское было в моде, и фильм «Красный сентябрь» имел шумный, хотя и недолгий успех, критики назвали режиссера русским Годаром и прочили ему большое будущее. Что бывает редко, фильм был популярен не только у критиков, но и у публики, и собрал большую кассу. Между прочим, и сам режиссер заработал неплохие по тем временам деньги.
Но неуживчивый характер Бородина снова проявился: он поссорился со своим французским продюсером и вернулся в Россию. Здесь его встретили с распростертыми объятиями, еще бы – успех во Франции, можно сказать, звезда европейского кинематографа!
Однако сразу же по возвращении Бородина вызвали в скромный кабинет в здании управления КГБ.
Здесь невзрачный чиновник предложил режиссеру, как тогда говорили, добровольно-принудительно сдать в бюджет заработанную во Франции валюту.
Бородин снова проявил свой крутой характер. Он прямым текстом послал своего собеседника