ТРАМПЕАДОР стр. 61
одну ногу. Вторая нога была совершенно голой.
Похоже, он не очень удивился нашему приходу (возможно, он давно следил за нами) и пригласил нас войти во двор. Только тут мы обнаружили, что в живой изгороди был проделан замаскированный проход. Хозяин усадил нас на два камня перед хижиной, разжег костер и поставил греть воду для мате.
Он рассказал нам, как живет один и разводит лошадей. С крыши хижины свисал огромный кусок лошадиного мяса, высохшего на ветру. Этот «коннозаводчик» с каким-то странным блеском в глазах встретился нам как нельзя более кстати. Даже если он и украл где-то всех лошадей, нам они были очень
и очень нужны.
— Не смогли бы вы одолжить нам на завтра две лошади, за деньги, конечно?— спросил Франческо, стараясь придать своему хриплому голосу вежливую интонацию.
— Сейчас они на водопое. Вернутся, выберете себе любых. Они все объезженные. И не будем говорить о деньгах. Вы меня этим просто обижаете.
К большому сожалению, у меня нет седел, и вам придется садиться прямо на спину моих смирных лошадок.
Ответ хозяина ранчо был совершенен по форме и говорил о его великодушии и щедрости.
Мы приняли его за конокрада, а он, верно, был богатым estanciero, разорившимся из-за игры в рулетку.
Что у него и в самом деле не было седел, мы убедились, заглянув в хижину, когда незнакомец пошел за мате. Мы увидели, что в хижине кроме двух-трех консервных банок валялась лишь лошадиная шкура, служившая постелью, да грязный плащ — пончо.
Незнакомец остался владельцем лишь нескольких коней и стаи голодных собак, которые издали довольно равнодушно посматривали на нас.
На великодушие хозяина ранчо мы, понятно, не могли не ответить любезностью. Пришлось объяснить, зачем нам понадобились лошади.
— Мы хотим съездить к скалам и поискать кости вымерших животных. Они нас очень интересуют,— объяснил я.— Вам такие кости не попадались?
Незнакомец ничего не ответил; он окинул нас весьма странным взглядом и низко опустил голову.
— Кроме того,— добавил Франческо,— мы хотим взобраться на скалы и посмотреть, что осталось от индейского кладбища.
Наступило молчание. Хозяин ранчо, скрестив руки на груди, казалось, мучился какой-то тайной мыслью.
Что случилось? Почему он вдруг так переменился?
Может, он оскорбился, что мы не пригласили его с собой?
— Если бы вы пожелали отправиться с нами, мы почли бы это за честь!— воскликнул я.
Не удостоив нас ответом, владелец ранчо встал, воздел руки и торжественным голосом произнес: — Там, на этих скалах, над святым Чоконом, погребены мои предки с грушевой головой. И там они останутся, пока кривоногая молния не упадет к ногам кобылицы!
Какое-то мгновение мне показалось, что я не так понял. Но нет, тут не могло быть никаких сомнений, он говорил на обычном испанском языке. Разве что в отличие от Франческо своим выговором он скорее напоминал чилийца. Я посмотрел на Франческо.
Тот тоже был явно озадачен.
Хозяин ранчо снова сел и совершенно спокойно стал разговаривать о своих делах. Может, он задумал подшутить над нами или решил узнать, не принадлежим ли мы к особой секте мудрецов, посвященных в тайный смысл этих слов.
Мы заговорили о реке, об охоте, и я не заметил в крайне вежливых