Транспортный вариант стр. 902
вытащил и его, бумага успела отсыреть, изображение гостиницы «Россия» казалось синим.
Он достал платок и промокнул лотерейный билет. Вместе с влагой на платке появился едва заметный мазок.
Соседи по номеру спали. Свет огромной лампы ничуть им не мешал, даже делал их сон более глубоким и органичным.
Шкляр взял билет в руки. Открытие оказалось ошеломляющим. В том месте, где стоял «ноль», верхний слой был искусно срезан. Сначала Шкляру показалось, что к платку прилип крохотный кусочек волокна, пылинка…
Художник выключил свет. Никто из спавших не пошевелился. Впрочем, это уже не имело значения.
«Надо возвращаться в Клайчево, вернуть аванс… Черт возьми, как все получилось! Вероника? Она как-то странно вела себя, когда речь заходила о билете. Не хотела проверять. Ее отлучки к доске объявлений…»
Набитый мебелью номер усиливал впечатление заброшенности, запустения.
«Что же Вероника, откуда взялся билет?»
Не заботясь об осторожности, он подошел к Пухлому, выдернул ключ из-под головы. Пухлый чмокнул губами — в маленьком обрюзгшем теле жила жажда.
Бородатый сторож внизу долго не мог понять, чего от него хотят, спрягал металлический рубль в банку из-под монпансье, вздыхая позвонил на междугородную. Связи с Клайчевом не было долго. Потом не отвечал номер Вероники. За окнами кемпинга, не прекращаясь, шумел ливень.
Шкляр попросил дежурную по этажу.
— Вероника? — переспросила дежурная. — Она вызвала такси и уехала… Кто ее спрашивает?
Художник бросил трубку.
— Куда это мы навострились так рано?! Ну-ка бай-бай…
Шкляр обернулся, позади стоял Пухлый, его угрюмый спутник спускался к ним с лестницы, на ходу надевая пиджак.
4С утра центр Клайчева — Холм — полностью перешел в распоряжение съемочной группы. Погода налаживалась, ретрансляторы не переставая передавали закарпатские народные и эстрадные мелодии. Вестибюль гостиницы заполнила «массовка». На площадь снова устремились зрители.
Позднова, Терновский и Буторин с утра отправились за сувенирами. Ходили они долго. Гулкие каменные улицы каждый раз выводили на центральную площадь
к бывшей ратуше — рядом со свешивавшимся над тротуаром красноватым металлическим петухом. Торговали магазинчики в важных, тесно приставленных один к другому трехэтажных домах. Их строгий строй повторялся в камнях площади. Сотни людей толпились на тротуарах в ожидании съемок.
У витрин туристического бюро висели отглянцованные фотографии.
— Не наши? — Ассоль замедлила шаг.
У стенда уже стояло несколько человек, Буторин заметил среди них Мацуру и старичка администратора.
— На нас заказали? — спросил он.
— Наш друг побеспокоился, — Мацура показал на старичка, попыхивавшего длинной трубочкой, — фотографии вышлют в Москву.
Буторин оглядел снимки.
— Только Кремер нигде не получился.
— Какая жалость, — огорчилась Ассоль.
Старичок засмеялся:
— Чисто женская реакция!
— Память далеких веков. Да, — Терновский увел разговор дальше от сделанного Буториным замечания.
— Смотрите! — перебил Буторин. — Володя Пашков! — он показал на районный отдел внутренних дел. — Странно!
Все обернулись: Пашков с инспектором по особо важным делам Ненюковым входили в милицию.
— Бежит время! — Мацура взглянул на часы. — Надо идти.
Только старичок администратор оставался безучастным.
— Заявку прислали: к нам боксеры едут, на май обещались гандболисты… — он кивнул на опутанную проводами автомашину съемочной группы: — Как подумаешь, какой ужас творили здесь…
Огромная автомашина «Урал» давала ток расставленным вдоль тротуаров осветительным приборам.
Старичок поднял узкую ладошку.
По дороге Буторин несколько раз оглядывался — Пашков так и не появился.
Из-за съемок обед подали