Травяной венок. Том 2 стр. 103
Юлия Цезаря, Квинта Сервилия Сципиона, а также Луция Порция Катона Лициниана, – громко сказал Лупус.
Наступило тягостное молчание, которое никто из присутствующих не решался прервать. Тогда подал голос Сулла:
– А как же Гай Марий? – спросил он. Луций Цезарь моргнул.
– Я должен признаться, что не выбрал Гая Мария по одной причине: если иметь в виду то, что ты говорил, Луций Сулла, то мне вполне естественным представлялось, что Гая Мария выберет мой коллега Публий Рутилий.
– Да, я не хотел выбирать его! – сказал Лупус. – Я также не хочу, чтобы он навязывался ко мне! Пусть останется в Риме вместе с немощными людьми его возраста. Он
слишком стар и болен для ведения войны.
В этот момент с места поднялся Секст Юлий Цезарь.
– Можно мне сказать, старший консул, – спросил он.
– Пожалуйста, говори, Секст Юлий.
– Я не стар, – хрипло произнес Секст Цезарь, – но я болен, и об этом знают все в палате. У меня одышка. У меня был более чем достаточный военный опыт в молодые годы, главным образом, в Африке с Гаем Марием и в Галлии против германцев. Я также был при Араузионе, где мое нездоровье спасло мне жизнь. Однако с приходом зимы я могу пригодиться в Апеннинской кампании. Я не молод, у меня слабая грудь, но я, разумеется, смогу нести свою службу. Я римлянин из славной семьи. Никто из нас пока не упомянул кавалерию, а нам нужны конные войска. Я просил бы палату временно освободить меня от командования в горах, а вместо этого разрешить мне собрать флот и привести привычную к холодным горам кавалерию из Нумидии, Цизальпинской Галлии и Фракии. Я мог бы также вербовать римских граждан, живущих там, в нашу пехоту. С этим делом я бы справился. А после возвращения я буду счастлив принять любой командный пост, который вы решите мне доверить, – он прокашлялся, задыхаясь: – Мое место легата я прошу палату передать Гаю Марию.
– Эй, свояки! – выкрикнул, вскакивая, Лупус. – Я так не буду работать, Секст Юлий, так не годится! Слушая тебя в течение многих лет я подумал, что ты будешь для меня самой подходящей поддержкой. Все приходят и уходят в свое время. Послушай, я тоже могу так поступить! – Лупус шумно задышал.
– Тебе, может быть, надоело слушать мою одышку, Публий Лупус. Но меня ты вовсе не слушал, – мягко сказал Секст Цезарь. – Я не делаю шума, когда вдыхаю. Я издаю шум, лишь когда выдыхаю.
– Для меня не имеет значения, когда ты производишь свои несчастные шумы, – закричал Лупус. – Ты не должен уклоняться от службы со мной, и тем более я не должен брать на твое место Гая Мария!
– Одну минуту, погодите! – сказал глава сената Скавр, вставая. – Я хочу кое-что сказать по этому вопросу, – он посмотрел на Лупуса почти с таким же выражением лица, какое было у него, когда Варий обвинил его в измене. – Ты не из тех людей, которых я люблю, Публий Лупус! И меня глубоко огорчает, что ты носишь то же имя, что и мой дорогой друг Публий Рутилий, именуемый Руф. Что ж, может быть, вы и родственники, но между вами нет никакого сходства. Рыжий Руф был украшением этой палаты, и мы скучаем и сожалеем о нем.