Травяной венок. Том 2 стр. 52
упрямого молодого Катона, чей непреклонный характер Мамерк находил достойным сожаления и чью любовь к брату, молодому Цепиону, считал трогательной до слез. Мамерк и вообразить не мог, что не сможет взять детей к себе домой – до того момента как он возвратился после приготовлений к похоронам своей матери и рассказал обо всем жене. Они прожили вместе всего около пяти лет, и он все еще был влюблен в нее. Не нуждаясь в браке ради денег, он выбрал себе невесту по любви, безрассудно понадеявшись, что и она выходит замуж по любви. Будучи из меньших Клавдиев, потерявших состояние и отчаявшихся, жена Мамерка ухватилась за него. Но она его не любила. Она также не любила и детей. Даже свою собственную дочь она считала надоедливой и оставляла в обществе нянек, так что маленькая Эмилия Лепида росла избалованной.
– Они не переедут сюда! – отрезала Клавдия Мамерция, прежде чем муж успел закончить свой рассказ.
– Но они должны жить у нас! Им некуда больше идти! – сказал он возмущенно.
Его собственная мать умерла так недавно, что он никак не мог еще оправиться от этого потрясения.
– На наше счастье, у них есть этот огромный великолепный дом, пусть в нем и живут! Денег там так много, что неизвестно, что с ними делать. Найми им кучу учителей и наставников и оставь их там, где они есть. – Рот ее сжался, уголки губ опустились вниз. – Выбрось это из головы, Мамерк! Они не должны переселяться сюда.
Так в его идоле появилась первая трещина, но он чего-то еще не понимал. Мамерк стоял перед своей женой, изумленно глядя на нее. Теперь сжались и его губы.
– Я настаиваю, – сказал он. Жена подняла брови.
– Ты можешь настаивать, пока вода не превратится в вино, муж мой! Все равно они не переедут сюда. Или решим таким образом: если они придут – я уйду.
– Клавдия, имей хоть немного жалости! Они так одиноки!
– Почему я должна жалеть их? Им не грозит ни голод, ни недостаток образования. Да никто из них и не знает, что значит иметь родителей, – заявила Клавдия Мамерция. – Оба Сервилия коварны и чванливы, Друз Нерон придурковат, а остальные ведут свое происхождение от раба. Оставь их там, где они есть.
– У них должен быть достойный дом, – возразил Мамерк.
– Он у них уже есть.
То, что сделал Мамерк, не было признаком его слабости, просто он был практичным человеком и понимал, что переубедить Клавдию невозможно. Если бы он забрал их к себе после этого объявления войны, их положение стало бы еще хуже. Ему пришлось бы все
время присутствовать в доме, а реакция Клавдии показала, что она может взять манеру срывать на них свое негодование по поводу своей обремененности семьей при каждом удобном случае.
Он отправился к главе сената Марку Эмилию Скавру, который, правда, не был Эмилием Лепидом, но был старшим из Эмилиев. Скавр был также одним из душеприказчиков Друза и единственным душеприказчиком Цепиона. Поэтому в его обязанности входило сделать все, что можно для детей. Мамерк чувствовал себя несчастным. Смерть матери оказалась колоссальным ударом для него, потому что он всегда жил вместе с ней до тех пор, пока она не перебралась к Друзам – сразу же после