Третий выстрел стр. 204
но хорошо себе представил, как она поджимает губы. Он сколько раз видел. Нижняя губа наползает на верхнюю. Очень это по-детски у нее получалось.
– Если бы я влипла, и влипла сильно, – сказала Лара, – ты бы на меня донес?
– Нет! – слишком быстро и громко ответил Паскуале и добавил уже тише: – Даже в профсоюз.
– Потому что на товарищей не доносят?
– Нет. То есть не только… Просто я тебя уважаю.
Сложила губы одна на другую – и молчок. Паскуале рискнул обернуться и мельком взглянуть на нее. Нет, губы не сложены. Палец на щеке, которую собирается кусать.
Лара думала. Думала о том, что с уважением относилась к Гарелло. Да его все уважали, старшего инспектора Гарелло. Последний раз ему торжественно объявили благодарность в День полиции, да и других поощрений у него было не счесть. На стене в отделе по борьбе с наркотиками красовалось фото, на котором он стоял у стола, заваленного конфискованным героином. И такое же фото висело в кабинете начальника. А на снимке в коридоре он наполовину высовывался из окна автомобиля, а рядом с ним сидел в наручниках особо опасный преступник. Лицо полицейского закрывала маска, но все знали, что это Гарелло, потому что он был самым толстым. Лара подумала: ладно.
– Ладно.
– Что – ладно? – Выходит, иногда Паскуале ее слушал.
– Ладно – в смысле хватит. Дело закрыто. Это противно, но меня не касается. Не мое дело.
– Молодец.
– Дай я поведу.
Паскуале вылез, поменялся с ней местами. И в этот момент запищало радио:
– Пятый, пятый, вызывает сто тридцатый.
Паскуале сделал попытку снова сесть за руль, но Лара покачала головой. Он по мобильнику связался со сто тридцатым. В районе овощного рынка было замечено какое-то подозрительное движение. Может, конечно, ерунда, но надо заглянуть на всякий случай.
– Мы тут неподалеку. Сейчас приедем.
Улица Карраччи, налево, еще налево, прямо, прямо. Это была просторная площадка, где недавно снесли социальный центр. Еще виднелись остатки старых стен, а рядом уже начинали возводить новые. Было темно, фонарь на другой стороне улицы не горел.
– Ничего не вижу, – сказал Паскуале.
– Там кто-то есть, – откликнулась Лара, – что-то белеет.
В следующий миг лобовое стекло взорвалось. То есть это Ларе показалось, что оно взорвалось, потому что с ее стороны оно все раскололось, покрывшись паутиной мелких трещинок, напоминавших мозаику. Она быстро крутанула руль, автомобиль вскочил на тротуар, и Паскуале упал на нее. Он был какой-то слишком уж мягкий, липкий и горячий, голова его скользнула вниз, ей на руки, которые она все еще держала на руле. Когда она убрала руки, он ткнулся головой ей в тяжелые, непослушные ноги.
Лара увидела три дырки в лобовом стекле, увидела, что весь рукав пиджака у нее красный и спина у Паскуале тоже вся красная. Тогда она распахнула дверцу, выскочила из машины и на четвереньках забежала за нее, выхватив пистолет и нацелившись в темноту.
Никого, ни тени, ни шороха.
Лара подождала. Потом она говорила, что хотела убедиться, что действительно никого нет, а на самом деле она ждала, чтобы унялась дрожь. Она поднялась, только когда заметила, что кровь затекла из рукава на руку и рука начала замерзать. Она обошла машину и заглянула в открытую дверцу.
Паскуале лежал,