Библиотека

Трехручный меч стр. 488

Размер шрифта
-
+
Тема

быстро взглянул наверх. Я напрягся, все тело ноет, как это калики перехожие таскают такие тяжести всю жизнь, с такими цепями не побегаешь, не попрыгаешь, даже ходить удается с великим трудом.

Но сейчас хуже всего то, что и с колодой на шее видно, что небо краснеет на западе, солнце налилось багровостью, распухло, дышит тяжело, словно не спускается, а поднимается с мешком камней на двадцать четвертый этаж.

Де Жюрминель посмотрел в мое лицо, губы раздвинулись в усмешке:

— Страшно? Да, это великая радость — вот так поглумиться над противником! Понаслаждаться властью… Однако же я все равно не сделаю дурость и не брошу тебя

в темницу, пусть даже самую что ни есть надежную. Эй, Осман! Пора.

Глава 11

В поле моего зрения появился все тот же Осман, заходящее солнце играет красными лучами по его мощной фигуре, обнаженной до пояса, выпуклые мышцы груди блестят, словно выкованные из старой красной меди, отблески играют на могучих мышцах рук, плеч, даже зубы блестят красным, будто уже напился моей крови. В руке подрагивает в готовности широкий палаш. Лезвие блестит, а тонкая бороздка для стока крови кажется глубже и темнее.

Я вперил взгляд в лицо де Жюрминеля, стараясь сделать взгляд как можно более оскорбительным:

— Ты ложишься спать с курами?

Он ухмыльнулся:

— Ни с курами, ни с петухами, хотя курочки… в моей постели бывают, бывают!

— Мужчины всю ночь в покер играют, — сказал я торопливо, следя за мечом в руках Османа. — А ты спать вместе с детишками? Не стыдно?

Он посмотрел на меня с недоброй усмешкой. Потянул паузу, у меня сердце остановилось, ибо Осман взял палаш в обе руки и уже изготовился, сказал нарочито медленно:

— Ну… почти убедил… Я в самом деле ложусь ближе к полуночи… но тебе так долго ждать не придется. Мне ведь еще надо проследить, чтобы тебя сожгли и пепел развеяли! Во избежание, так сказать. А потом выпью стакан хорошего вина и пойду спать.

Я перевел дыхание, стараясь делать это незаметно, но этот гад, конечно же, заметил, усмехнулся понимающе. Осман отступил на шаг, меч опустил, выпуклые глаза преданно следят за обожаемым хозяином.

— Вот-вот, — проговорил я наконец, — надо же продлевать удовольствие?

— По крайней мере, — ответил он, — можно. В разумных пределах.

— Что есть разумное?

Он покачал головой:

— Вижу, к чему клонишь. Нет-нет, никаких темниц. У меня будет неспокойный сон, если останешься, пусть и в темнице, еще хоть на сутки. Эй, ребята! Тащите его на ту сторону.

Меня ухватили, я нисколько не притворялся, в самом деле не в состоянии передвигать достаточно быстро ноги с такими цепями, а де Жюрминель довольно улыбался и потирал ладони. Похоже, оставил мне жизнь только потому, что вспомнил про какую-то великую гадость, покажет мне напоследок, от вида которой я должен буду упасть, проклясть Бога и долго-долго биться в конвульсиях.

С той стороны головного здания оказался, как ни странно, довольно приличный костел. По крайней мере, с виду в полном порядке, закатное солнце отражается в цветных витражах, нижняя половина костела уже в тени, густая тень пролегла по двору. От костела еще издали повеяло прохладой. Я настроился на торжественный лад, подходим медленно, как и положено, хотя дело в тяжелых цепях, а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.