Три черные колдуньи стр. 154
Матвеевич, Эмма и Ганнибал. Запись получилась неполная, все же кассеты не хватило, но признание Филиппа пленка зафиксировала, остальное Жанна передала на словах, а Ганнибал, слышавший ночные диалоги с Вениамином и Филиппом, дополнил, правда, как всегда, скупо.
Во время рассказа пасмурная Эмма курила сигарету за сигаретой, хотя должна была, по идее, торжествовать победу. Она вообще ни слова не проронила. Уточняющие вопросы задавал Ростислав Матвеевич. Он один был доволен и счастлив. Но закончился рассказ, как кончается все на свете. Жанна громко и с наслаждением выдохнула, будто освобождаясь от пережитых волнений, да и от задания тоже. Хотя сама хотела задать множество вопросов, услышать разъяснения, чтобы поставить жирную точку. Она повернулась к Ганнибалу:
— Только я не поняла, откуда ты взялся?
— Всегда там сидел, — коротко ответил тот.
— Всегда? Где? Как это?
— Второй ход, ты забыла? — постучал он пальцем по лбу. — А ключ у меня есть. Я открыл, там стулья. Я их тихо убрал, зашел, потом поставил стулья на место и сидел в кладовке. Ты спала, я спал в кладовке.
— Не поняла… — округлила глаза Жанна. — Ты все время был в доме?
— Ага. Ростислав Матвеевич приказал, я был. Тихо был.
— Жанна, — извиняющимся тоном сказал Ростислав Матвеевич, — я всего лишь подстраховался. После того как ты испробовала пистолет за городом… твое состояние меня встревожило, я понял, ты боишься, находишься на взводе. Но попросил Ганнибала вмешаться только в случае необходимости, если тебе будет грозить опасность. Владу мы не уберегли…
— Ну, вообще-то спасибо, — улыбнулась ему Жанна. — Еще вопрос. Эмма, неужели вы точно знали, что убийца Филипп?
— Не знала, — качнула головой та, потом погасила сигарету. — Если б точно знала… трудно представить, что я сделала б. Слава богу, что не знала. Но чувствовала. Не могу объяснить свое состояние… просто кожей чувствовала. Это не давало мне покоя. Только не верю, будто Нина принимала у себя мужчину, она не такая была… Кто это мог быть?
— Я, — с завидной простотой сказал Ганнибал.
— Ты?! — едва выговорила Эмма. — Ты с моей дочерью…
— Я приехал к вам, вы уехали, — начал разъяснять Ганнибал, кипятясь.
— Да, Эммочка, мы с тобой улетели в Москву как раз в то время… — напомнил Ростислав Матвеевич.
— Я помню, — отмахнулась Эмма. — Ну и?..
— Мама дала Нине передачу, я отвез, а спать мне негде. Нина дала мне комнату, сказала: спи здесь. Я три дня ждал вас, вы не приехали, я уехал. Я так расстроился, когда узнал, что Нину убили, думал: если б не уехал, ее б не убили. Я не дал бы.
— Потрясающе! — воскликнула Жанна. — Что же получается, Филипп…
— Не хочу слышать это имя, — поморщилась, как от оскомины, Эмма и поднялась. — Что случилось, то случилось, назад не вернешь. Жанна, ты выполнила наше задание, деньги мы перечислим, как было условлено, учитывая налоги, мы не обманщики… — Она подумала и добавила: — Я благодарна тебе. Спасибо. Идем, Ростик.
Жанна вышла проводить до ворот Ростислава Матвеевича с Эммой, которые шли впереди, а она и Ганнибал отстали.
— Слушай, мне не дает покоя: чего ты такой преданный им? — указала она подбородком на бывших шефов.
— Эмма — друг моей мамы. Я и мама — кумыки, слышала про такой народ в Дагестане?
— Не-а.
— Слушай, как ты