Библиотека

Три юных пажа стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

принялся налаживать музыку.

— Что-нибудь старомодненькое, — бормотал он. — Я человек степенный, не люблю скакать без нужды.

Грянула музыка. Это была запись аргентинской пластинки «Танго, сделавшие эпоху». Сама пластинка у Лутовкина тоже имелась, он ее очень берег и держал в запаянном пластиковом конверте.

— Ну, пошли? — сказала Альбина, повернувшись к Севе и жеманно выпуская дым.

Сева покорно поднялся. Оставив сигарету на своей тарелке, Альбина встала и положила обе руки Севе на плечи.

— Сними очки, — приказала она.

Сева помедлил, но очки все-таки снял и аккуратно положил на комод. Женя, подняв голову и по-свекровьи поджав губы, смотрела на них из-за стола.

Танцором

Сева был неважнецким — чего, впрочем, и следовало ожидать. Нелепо притопывая правой ногой, левую он волочил по полу, как если бы она у него была деревянная или не сгибалась в колене. Но Альбина чувственно и обещающе улыбалась, словно это сутолочное движение будило в ней самую тайную женскую суть. Еще она гладила Севу по лацканам пиджака, склоняла голову к его плечу (глаза ее при этом были холодны, как лампы дневного света) и время от времени стискивала его ногу своими узкими бедрами — то есть проделывала всё то, что, по ее понятиям, полагалось. Однако Сева смотрел в сторону, вроде бы даже не замечая ее стараний.

Наконец Альбине это наскучило.

— Ну, и чего ты приперся? — спросила она.

— Простите, не понял вопроса, — Сева, мучительно щурясь, повернул к ней лицо.

— Ты вернулся, чтобы молчать?

— А что я должен говорить?

— Брось прикидываться дурачком, — сердито сказала Альбина. — Ну, например, какие у меня дивные глаза, несравненные волосы, губы.

— Но без очков я ничего этого не вижу.

— Все равно, так положено. Иначе у нас с тобой ничего не получится.

— А что, собственно, должно получиться? — спросил Сева.

— Очень даже многое, — игриво сказала Альбина.

Сева промолчал. Он смотрел в сторону спальни. В открытую дверь видно было, как ноги Лутовкина в желтых носках (одна закинута на другую) подергиваются в ритме танца.

— За дружка переживаешь? — прищурясь, спросила Альбина. — Слушай, а может, ты голубой?

Но и эта колкость, действующая, как правило, безотказно, Севу, похоже, не уязвила.

— Ну, зачем же, — коротко ответил он.

Тогда Альбина решила подступиться с другого конца.

— Нет, не голубой, я чувствую, — ласково проговорила она и потерлась щекою о его плечо. — Серенький.

— Как вы сказали? — удивился Сева.

— Я сказала: серенький. Некрасивый, невидный, тихий… Серенький.

Сева принужденно засмеялся.

— Убийственная характеристика. Впрочем, в этом что-то есть.

— Конечно, есть, — сказала Альбина. — Серенький и кисленький. Я таких люблю.

Сева остановился. Без очков глаза у него были старые, с темными морщинистыми веками, и смотрели они так, будто ему было больно. Неожиданно он с досадой сказал:

— Зачем вы всё время говорите дрянные слова?

Этот вопрос застиг Альбину врасплох. Краснеть она не умела, такое у нее было свойство кожи. В тех случаях, когда другие краснеют, у нее лишь светлели глаза.

Мгновенно она прикинула варианты: вспылить? удивиться? обратить в шутку? Остановилась на снисходительной укоризне.

— С тобой по-хорошему, — сказала она, — а у тебя завышенные претензии. Проще надо жить, правильно Олег говорит.

— Проще не хочу, —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.