Три мира Ксении Белкиной. Часть I стр. 104
– И как она уговорила тебя помочь? – старший был расслаблен и спокоен, он остановился перед нами на расстоянии трех метров, засунув руки в карманы, с жуткой улыбочкой на красивом лице. – Можешь не отвечать. И так знаю. Ты предал семью из-за какой-то девки? Простой плебейки? Ты всегда умел думать только одним местом. Она хоть достойна этого? Или ничего толкового не умеет, только лгать?
Я сжалась от злости. Очень хотелось гневно огрызнуться, но Растус обнял крепче, прервав возмущенный хрип.
– Ты подписала договор! – рявкнул Фабий, наступая. Сбоку от младшего донесся удивленный вздох.
– Это ничего не значит! Вы заставили меня это сделать! – не осталась в долгу я.
– Еще как значит… – сквозь зубы прошипел старший Лукреций. – Скоро ты узнаешь, что нельзя безнаказанно обманывать доминов.
– А людей можно?
Спор с самого начала был бесполезен. Да и не собирался Фабий вступать в полемику с ничтожной человечишкой. Его лицо заострилось, глаза потемнели. Он словно весь подобрался для прыжка. Растус шагнул вперед и вбок, закрывая меня плечом, сжимая мою ладонь до хруста в костяшках.
Воздух между двумя доминами сгустился. Мне стало страшно до потери сознания, до оцепенения. Я будто окунулась в кошмар. От Растуса расходились почти осязаемые волны ужаса. Подозреваю, исходили они и от Фабия, но тот стоял дальше, и воздействие было меньшим.
Я видела, как побледнели, дрогнули и отступили окружившие нас мужчины. Лишь Фабий остался на месте, невозмутимый и спокойный. Не думаю, что он планирует убить брата. Остановить домина можно множеством других способов. Например, издалека. Вон те двое стоят на удалении с чем-то похожим на оружие в руках.
– Плевать, – произнес Фабий, – ты сейчас же покидаешь остров. А ты – он повернулся ко мне, – последние две недели посидишь в подвале под замком, или в моей спальне, прикованной к кровати. Видишь? – он жутковато ухмыльнулся, – я даю тебе выбор.
– Хватит паясничать. Мы сейчас уйдем, и ты не будешь мешать, – голос младшего был странным. Тихим, бесцветным, но мне показалось, что он заорал во всю глотку. Бойцы отступили еще дальше, в панике переглядываясь, не понимая, что делать.
Растус стал будто выше и шире в плечах. Улыбка на губах превратилась в оскал, предвкушающий хорошую драку. Мне хотелось упасть и накрыть голову руками. Я чувствовала, что ноги подгибаются сами собой и только крепко удерживающая ладонь Растуса не давала сползти на песок. Вдруг он склонился ко мне и прошептал на ухо:
– Знаешь, плебеечка, наверное, я больше ни на кого не посмотрю, кроме тебя. Никого не захочу, кроме тебя. Странно, правда? Споткнуться о девчонку, совершенно мне не подходящую. Не бойся, – он чмокнул меня в висок, – мы выберемся, и ты останешься со мной.
В его голосе звенел азарт. Чему он радуется? Драке с полутора десятком громил? Глупый бесстрашный мальчишка. Мне было так плохо, что я с трудом удерживала обед в желудке, а он чуть ли не приплясывал от ликования.
Фабий махнул кому-то дальнему. Секунда и в шею Раста впилась тонкая серебристая игла. Домин покачнулся, упал на колени. Руки ослабли, взгляд сделался мутным. Теперь уже я цеплялась за его пальцы, словно они были моей последней соломинкой.
– Я знаю, что домина вырубить очень сложно, – усмехнулся старший Лукреций, – но даже ты не