Три розы стр. 27
станет возможным. Как вы смотрите на это, хире Фолькон?
– Я с радостью выпью немного вина, коли вам это будет приятно, – смущенно сказал юноша, которому ничего более и не оставалось. – Но уместно ли мое присутствие?
– Трактат «О братском общении» сурово осуждает тех, которые предназначают вино, хлеб и другое съестное лишь для себя самих; они не довольствуются тем, что главенствуют по причине своего положения, они желают первенствовать к тому же и своим чревом! – наставительно заметил Жеаль, повертывая меж тем насажанную на шпагу шляпу так, чтобы поля ее сушились равномерно. – Вино у тебя, друг мой Хаиме, есть, а вот что насчет закуски? Вижу, тарелка твоя пуста!
– Коли ты взялся цитировать трактаты, то вот тебе, получай! – И Бофранк прочел приличествующие моменту строки:
– Воистину никак не разумею,
Почто зовется человеком тот,
Который токмо брюха для живет.
Фазан, петух и всякий божий скот
Лишь по своей природе жрет
И на потребу нам. А посему
Ни нам не впрок обжорство, ни ему.
– Ты не прав, друг мой Хаиме, – возразил Жеаль. – Не о чревоугодии говорил я, а всего лишь о скромной закуске, дабы не захмелеть прежде времени.
– Это легкое вино из Кельмо, его пьют обыкновенно без закусок, разве что с фруктами, – сказал Бофранк, подымая кувшин. – Что же до закусок, то я тешу себя надеждою отведать их в большом количестве и самых разных сортов на твоей свадьбе, о которой ты что-то совсем перестал говорить, хотя недавно часу не проходило, чтобы ты не высказался на сей предмет.
– Уж будь спокоен, когда мне придет время сочетаться брачными узами с прелестной Эвфемией, для тебя найдется местечко за столом, – смеясь, отшутился Жеаль. – А вот на твоей свадьбе я вряд ли выпью бокал, уж скорее это случится на соответствующем торжестве у нашего юного друга.
– Отнюдь не должно юной крови
Впадать в безумство от любови,
Но сразу отразить врага.
В любви отрада недолга.
Любовь забот
и бед полна,
Таится в темноте она
И внезапу себя являет
И всегда беду навлекает.
Субкомиссар и Жеаль воззрились на юного Фолькона, неожиданно прочитавшего эти строки, с недоумением и удивлением, отчего тот покраснел и опустил глаза долу.
– Такое не грешно цитировать почтенному старцу, но вам-то, вам?! Стыдитесь! – попенял юноше Жеаль. – Хотя стихи недурны, недурны… Вам, верно, не повредит выпить, ибо от столь скучных мыслей случается несварение желудка, а вино его, как известно, гонит прочь. Наливай же его в бокалы, друг мой Хаиме, и расскажи скорее, что подвигло тебя оставить Академию и вернуться к праведным и опасным трудам.
Бофранк, как мог, описал Жеалю происшедшее, не касаясь, само собою, встречи с Волтцем Вейтлем и Демелантом. Жеаль не был ни изумлен, ни поражен.
– Ты поступил разумно, – сказал он. – Академия – достойное место, но этот упырь, признаться, заинтересовал даже меня. Я знаю, ты не жаждешь славы…
– Отчего же? Жажду. Я надеюсь, что, может быть, отец оценит мое усердие и станет более благосклонен ко мне, ведь мы, как тебе известно, до сих пор не разговариваем…
– Как бы там ни было, для начала тебе нужно поймать либо прикончить упыря. Посему спешно посылай хозяйку за вином, ибо вот-вот, – Жеаль сверился с часами и согласно кивнул: – да,