Три страны света стр. 936
Лиза опять села и, обвив его шею руками, целовала его в глаза, из которых катились слезы.
– Я высушу твои слезы, с тем, чтоб ты не смел больше плакать! – говорила она с принужденной улыбкой.
Граблин сжал ее в своих объятьях, Лиза высвободилась и побежала в комнату.
Старушки, как ни скучали ожиданием, но упрека не сделали Лизе, которая в каком-то отчаянии сказала:
– Скорее, я готова, ради бога, скорее!
Старушки стали прощаться; они обнялись и долго, долго оставались обнявшись. Лиза в нетерпении говорила:
– Ради бога, скорее прощайтесь!
Старушки заплакали и стали просить друг друга не забывать и писать.
– Бабушка! – повелительно закричала
Лиза.
Старушка кинулась одеваться. Тогда Лиза, взяв мать Граблина за руку, отвела ее к окну и дрожащим голосом сказала, упав перед ней на колени:
– Простите меня!
– Ах, матушка, полноте! Христос вас простит! – отвечала старуха, заливаясь горькими слезами и поднимая Лизу.
– Он обещал мне не скучать! – сказала Лиза, поцеловав ее, и кинулась из комнаты.
Лизина бабушка уселась уже в коляску, но внучка ее опять пропала. Она была в беседке с Граблиным. Отрезав свои роскошные косы, она отдала их Граблину.
– Вот вам на память от меня! – сказала она и, тряхнув головой, с странной улыбкой прибавила: – С него и так довольно!
Добрая старушка, рыдая, простилась с Граблиным, который уже решительно потерял всякое сознание.
Лиза, пожав в последний раз ему руку и поцеловав его мать, кинулась в коляску; она прятала голову на колени своей бабушки и душила свои рыдания, изредка повторяя:
– Скорее, скорее, ради бога скорее!!!
Коляска двинулась под отчаянный крик матери Граблина:
– Прощайте, мои голубушки!
Граблин бессмысленно смотрел вокруг себя, и когда коляска выехала из ворот, он с диким криком кинулся за ней.
Лиза заслышав его голос, остановила коляску; высунувшись из нее, она еще раз крепко поцеловала подбежавшего Граблина, упала на колени к бабушке и раздирающим голосом сказала:
– Бабушка, скорее, скорее!
Долго бежал Граблин за коляской, стараясь хоть еще раз взглянуть на Лизу.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Читатель уже догадался, что Кирпичов и горбун погибли в ту ночь, когда полубезумный сын не хотел признать своего преступного отца. Ночь была глухая и безлюдная: помощь, призванная предсмертными криками утопающих, пришла поздно. Несчастные были найдены уже мертвыми. Ужасно было отчаяние Кирпичовой при вести о трагической смерти мужа, но радость и горе перемешаны в жизни! Тульчинов доказал права детей Кирпичова на имущество Добротина, и богатое достояние горбуна поступило в распоряжение Надежды Сергеевны. Она отдохнула; кончились страдания нищеты. Спокойно и тихо жила Кирпичова в уединенном доме горбуна, посвящая все свое время воспитанию детей, с которыми вместе учились Катя и Федя: их мать была гувернанткой у Кирпичовой. Каютин объяснил Надежде Сергеевне поведение Полиньки, и нет нужды прибавлять, что подруги свиделись и с тех пор не расставались.
Таким образом, согласие, довольство и счастие водворились в маленьком кругу, вытерпевшем много сокрушительных бурь.
Только бедный Карл Иваныч не мог быть искренно весел среди старых друзей. Он нелицемерно радовался их счастию, но ему тяжело было видеть и Полиньку и Каютина, и он редко посещал их.
– Карл Иваныч! за что вы нас обижаете? Не грех ли, не стыдно ли забывать старых друзей? –