Библиотека

Три версии стр. 46

Размер шрифта
-
+
Тема

Верно, — киваю я. — Лейтенант Самсонов. Он выл у Беленковых по моему поручению.

— Я так и понял. Простите, Дмитрий Васильевич, но вам удалось узнать почему, зачем и к кому ездил Никита в Трехозерск?

Не отвечая на его вопрос, я открыл портфель и достал из него альбом покойного Степана Матвеевича Орешного. Раскрыл на закладке и взял фотографию, на которой были изображены три бородатых партизана с автоматами в руках. На груди каждого — по ордену Красной Звезды.

Я протянул фотографию Гладышеву. Он взглянул на нее и застыл, пораженный, изумленный до крайности.

— Федор Борисович, мне показалось, что крайний слева вы. Правильно?

— Да, это я, — пробормотал он.

— А кто двое остальных?

— Крайний справа — Харитон Гусев. А рядом со мной — Степан Орешный.

— У вас тоже имеется такая фотография?

— Да.

— В связи с чем и когда был сделан этот снимок? — Так уж получилось что наш разговор скорее напоминал допрос.

— В канун двадцать пятой годовщины Красной Армии несколько партизан нашего отряда, в том числе и я, были награждены боевыми орденами и медалями. Нас троих наградили орденом Красной Звезды. Прилетел фотокорреспондент газеты “Красная звезда”. Мы попросили его сфотографировать нас троих на память.

— А как сложилась судьба Гусева и Орешного? Вам что-нибудь известно о них?

— Гусев, — помолчав сказал Федор Борисович, — вскоре погиб, подорвался на мине. А Степан Орешный…

Он снова замолчал, опустил голову, Я терпеливо ждал, когда он продолжит. Я ведь разворошил его войну.

— Степан тоже погиб, — заговорил наконец Гладышев. — Можно считать, на моих руках, хотя мне и не пришлось его похоронить.

— Как же это произошло, Федор Борисович?

Гладышев посмотрел на меня в упор. Конечно, он понимал, что мои вопросы неспроста, однако же предпочитал ни о чем не спрашивать.

— Ранней весной сорок третьего года мы с Орешным получили задание взорвать немецкий штаб. Гитлеровцы усиленно охраняли весь участок. Большой группой туда трудно было пробраться. Многого ведь не учтешь: кто-нибудь кашлянул, чихнул… Словом большая группа — больше и риска себя обнаружить. Поэтому было решено, что пойдем мы со Степаном. У нас уже был опыт в подобных операциях. Вышли ночью, дошли быстро. Поначалу все сложилось в удачу. Я бесшумно снял часового. Заминировали дом и подорвали. Безусловно надо было сразу же уходить, но увидели выскакивающих из окон полуголых фашистов, не удержались и открыли по ним огонь из автоматов. Вдруг Степан увидел, что от дома бежит гитлеровец в одних подштанниках, а в руке у него портфель. Представляете, раздетый, а портфель не бросил. Значит, какие-то важные документы в нем находились. Степан скосил его очередью и бросился к портфелю. И здесь нам еще везло. Мы почти ушли. Но в этот момент Степана ранило в бедро. Он упал и подняться не может. Я хотел взвалить его на себя, а он говорит: “Не надо, Федор, я тяжелый, а снег глубокий. Оставь меня здесь, в лесу. Ты не беспокойся, я скоро сознание потеряю, а тогда уже не страшно. А вообще-то, Федя, сделай доброе дело — выстрели в меня!” Я ему отвечаю: “Не сходи с ума!”. Он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.