Библиотека

Три версии стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

время не смогло ее затянуть. К тому же разрушенные металлические конструкции переплелись, как спрут щупальцами стискивают. Кроме того, Никита Гладышев по словам матери, плохо плавал, боялся воды. В детстве мальчик перенес тяжелейший грипп с осложнением: в холодной воде у него тотчас же сводило ноги, оказывается, он уже дважды тонул. А весна в этом году у нас выдалась холодная. Совсем не теплое нынче Черное море!

Что еще за несчастный случай? Конечно же, шторм. Был очень сильный шторм. А на причале никого, кроме подростка. Мог сбить с ног ветер, могла налететь волна, обрушиться, утащить в воду.

О том, что Никита Гладышев практически не умел плавать, я и хотел сказать “Серсемычу”. Впрочем еще скажу. Успеется. Потому что даже таков серьезное обстоятельство все равно не снимает с меня необходимости отрабатывать и остальные версии — убийство и самоубийство.

— Скажите, — через паузу заговорил я, — какие отношения были у Гладышева с одноклассниками.

— Хорошие, — уверенно ответил директор Румянцев. — Ребята уважали его.

— А с преподавателями?

— В целом нормальные.

— Что значит “в целом”? — Я уловил какую-то неуверенность в голосе собеседника, пожалуй.

— На него иногда жаловалась Елизавета Павловна Ромашина, классный руководитель.

— Почему?

— Ну… — Он замялся. — Разные мелочи. Чего не бывает во время урока!

— А что из себя представляет Ромашина?

— Хороший специалист. Прекрасный методист по литературе и русскому языку. Умеет поддерживать дисциплину в классе.

— Понятно. Это, так сказать, с профессиональной точки зрения. А как человек?

— Молода, красива… Правда, иногда бывает вспыльчивой. Насколько мне известно, у нее в семье какие-то нелады с мужем. Однако, я думаю, это к делу не относится, поэтому хотел бы, чтобы сие осталось между нами, не люблю испорченный телефон. Хорошо?

— Разумеется. Я смогу встретиться с Ромашиной?

— Сегодня она уже ушла из школы.

— Не сегодня. В следующий раз. Я позвоню.

— Пожалуйста, — кивнул директор Румянцев. — Боже мой, то, что вы сообщили, у меня до сих пор не укладывается в голове.

Я встал.

— Я могу сказать преподавателям о случившемся? — спросил он.

— Конечно.

— Когда похороны? Вам это известно?

— Завтра в город возвращается отец Никиты. Похороны, видимо семнадцатого числа.

— Все учители придут! — зачем-то заверил меня директор Румянцев. — И я тоже.

Он вяло пожал мою руку. Ладонь у него была маленькая, сухонькая. Да он и сам — полное несоответствие с крепким, рубленым лицом — худосочный, узкоплечий человек с тяжелыми, набрякшими мешками под глазами. У него, очевидно, не все в порядке с почками. Я смотрел на директора Румянцева глазами сорокатрехлетнего здоровяка и мне было искренне жаль этого человека, которому до пенсии осталось всего два года. А сейчас у него могут быть разные неприятности, связанные со смертью учащегося его школы. Хотелось сказать директору Румянцеву что-нибудь утешительное дружески-участливое. А говорить-то как раз и нечего было, потому что в начале расследования вопросов всегда больше чем ответов. В данном же случае вообще не было никаких ответов, одни лишь вопросы.

…Я вернулся в прокуратуру, и меня вызвал к себе Сергей Семенович. На этот раз мы сидели не пятнадцать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.