Библиотека

Три жизни Юрия Байды стр. 151

Размер шрифта
-
+
Тема

и все будут вне опасности. Только бы не заметила Васса, что он ранен.

Серый дым путался в траве, в дыму смутно краснело лицо Кабаницына. Юра поманил его. Тот чуть помешкал: уж очень густо рвались мины — ивовые прутья, скошенные осколками, так и сыпались на голову. Кто-то кричал в бессилье, кто-то звал на помощь.

Кабаницын ловко, рывком метнулся из своего укрытия, прижался к земле возле Юрася. Тот крикнул ему:

— Забирай сколько влезет в лодку… раненых в первую очередь — и на ту сторону! — показал он рукой. — Вассу ко мне не подпускай, пусть переправляется со всеми первой. За мной и остальными возвращайся немедленно.

Кабаницын понимающе кивнул.

— Валяй живее, пока гады не обошли болото!

Кабаницын ушел. Он торопливо собрал боезапасы и пополз на противоположную сторону островка созывать людей. И вот уже здоровые потащили раненых к лодке, где Васса перевязывала их и размещала.

Кабаницын вернулся, доложил:

— Вассу я предупредил: мол, нельзя оставлять раненых одних, и она уходит с первой группой. Всего со мной — десять человек.

— Давай, одна нога здесь, другая — там…

— У тебя кровь на ногах, — показал Кабаницын. — Перевязать?

— Скорей возвращайся…

Кабаницын исчез.

«Выскользнем, — подумал Юрась с надеждой и, посмотрев на себя, скривился. — Так действительно истеку кровью…». Достал пакет, принялся бинтовать ноги.

Минометный огонь прекратился, островок был перепахан. Повсюду зияли мелкие воронки, над ними волокнился дымок. И тут Юрась увидел вдали надувные лодки. Десант?

Юрась прополз в блиндаж, вставил в гранаты запалы, положил их рядом с запасными обоймами автомата, прислушался. Над болотом повисла натужная тишина. Сквозь бойницы в стенах блиндажа взрывались солнечные струйки, размывая полумрак, освещали вещевой мешок Вассы, лежавший на топчане. Юрась дотянулся, взял, вытряхнул из него все содержимое на землю: нет ли каких-либо документов или бумаг? Нет. Значит, они при Вассе, а здесь ее немудреные вещички, случайно уцелевшие от бесконечно далекого мирного времени: зеркальце, гребенка, полотенце, какие-то ленточки, иголки и аккуратно завернутые в серую бумагу фильдеперсовые чулки. Добрый солнечный лучик ласкает их, и жалостливая улыбка тихо шевелит губы Юрася.

— Старшой! Где ты? — раздался приглушенный голос Кабаницына.

Юрась с помощью Кабаницына выбрался из блиндажа. Кабаницын, мокрый, пыхтит, тяжело дышит.

— Порядок! Группа на той стороне. Снимаем остальных?

— Да.

— Держись за мою шею.

— Я сам… на локтях…

Они поползли, и вдруг замолчавшие было минометы прицельно ударили по центру островка, где были вырыты землянки.

— С лодок корректируют, гады! — выругался Кабаницын и, чуть приподнявшись, вдруг побледнел, узкие, заплывшие глаза округлились. У самой воды, на том месте, где стоял дощаник, валялись обломки, рядом корчился раненый Макуха, поодаль еще трое лежали без движения.

— Все… пропали… — выдохнул Кабаницын и, выругавшись в отчаянье, забрался в свое укрытие за торфяной кучей.

Юрась, ничего не сказав, пополз обратно в блиндаж. Да, о жизни можно не думать. Жизнь — это прошлое. Двадцать один год — и уже прошлое… Он не думал и о спасении — все пути отрезаны, надежд нет, все осталось позади. А впереди — лодки… Они приближались осторожно, медленно, часто застревая на кочкарниках. В бинокль уже были видны злые лица карателей, острые скулы пулеметчика, припавшего к своему оружию. Дольше всего взгляд задержался на широкой фигуре в гражданской одежде с белой повязкой на рукаве. «Тихон Латка!» — узнал Юрась и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.