Три жизни Юрия Байды стр. 9
двери, закуривали и разводили тары-бары. Местная знаменитость Тихон Латка, балабон и лодырь, подвыпив, любил похвастаться своими узловатыми мускулами. В свое время Латка заметно пошел было вверх, его выдвигали в бригадиры и даже вознесли до заместителя председателя колхоза, но вдруг он споткнулся «о мешки с зерном…». Пришлось на три года распрощаться не только с высокой должностью, но и с родней, и с Рачихиной Будой… А когда, отсидев срок, он вернулся домой, в начальники его ставить больше не захотели.
Костистый, с широкой и плоской, как печь, спиной, Латка стоял засучив рукава и совал каждому под нос вздутые бугры мышц. Дядя Куприян, щуплый и узкогрудый, рядом с верзилой Тихоном казался совсем заморенным цыпленком. Покачав лысой головой, он расшвырял носком сапога железное хламье в углу, поднял заржавленный прут, протянул Тихону:
— Ну-ка, на, согни… Покажь, какой ты есть силач.
— Хе! — фыркнул Тихон, взял железяку и с ходу — об колено! Но не тут-то было! Тихон посмотрел с удивлением на прут, пошевелил плечами, затем положил его поперек наковальни. Напрягся так, что посинел, а железяка ни в какую. Тихон разозлился, и так и этак крутил ее, потел от натуги и досады, а кругом гогот, насмешки:
— Ты, Тихон, распарь ее…
— Мылом, мылом смажь!
Латка ударил прутом об землю.
— Согните
сами, черти, трясцу вам в печенки! — заорал свирепо, вытираясь рукавом. Затем сердито крикнул Куприяну: — Подсунул гадючий шкворень, а он, видать, из брони?
— Башка у тебя из брони… — махнул тот презрительно рукой.
Мужики тем временем разгорячились. Охваченные молодецким азартом, они кряхтели, пыхтели над прутом, но дальше кряхтения да пыхтения дело не подвинулось. Тогда и случилось неожиданное. Бросив откованную скобу в корыто с водой, Юрась взял неподатливый шкворень, приставил к колену и сделал из него дугу. Дугу повесил на крюк в стене и как ни в чем не бывало занялся своими делами.
Мужики только крякнули. А Куприян, покосившись на Юрасевы коричневые от окалины руки, ворчливо заключил:
— Не рассчитала сестра малость… Дала сыну силы на двоих, а разуму — как у того Мусия, что без штанов по селу бегает…
* * *Военкома на месте не оказалось, и вообще военком был другой, недавно назначенный и потому незнакомый Юрасю майор Купчак. Сотрудник военкомата, к которому обратился Юрась, обнадежил: майор скоро должен прийти. Юрась стал ждать. Час, другой прошел, он успел проголодаться — со вчерашнего вечера ничего не ел, но отлучиться не рискнул, хотя чайная виднелась по ту сторону площади. Уйдешь — упустишь начальство. Впредь будет наука: не ходи натощак в учреждения, а пошел — имей про запас буханку хлеба…
Юрась ходил по длинному коридору, стоял, сидел на длинной скамье, опять ходил. Время тянулось тоскливо, нудно, но он поворачивал свои мысли в нужном ему направлении, сохранял выдержку и тем поддерживал ровное настроение.
Военком явился после обеда. Высокий, с пышными усами и с озабоченным лицом, прошел торопливо мимо сидящего в одиночестве Юрася, кликнул кого-то по пути и скрылся с ним за дверью кабинета. Юрась вскочил следом, дернул ручку — заперто. Стучать не осмелился. Когда начальство занято или не в духе, лучше набраться терпения.
Прошло около часа, прежде чем сотрудник с папкой в руке вышел из кабинета. Дверь осталась чуть приоткрытой. Юрась