Тридцать три несчастья. Том 1. Злоключения начинаются стр. 320
сэр» – слабым, загипнотизированным голосом, таким же, каким он говорил перед тем, как уснуть накануне ночью.
– Егу, – испуганно взвизгнула Солнышко, когда жжжж пилы стало еще громче и резче. Клаус толкнул бревно вверх к пиле, и глаза Чарльза еще больше расширились: лезвие стало врезаться в дерево, приближаясь к тому месту, где он был привязан.
Вспомнив фразу Клауса «Да, сэр», которую он пробормотал, прежде чем уснуть, Вайолет поняла, что, должно быть, случайно сама произнесла заветное слово. Она снова собралась с мыслями, чтобы целиком вспомнить их тогдашний разговор. Клаус назвал свою младшую сестру не Солнышком, а Сьюзен и потом спросил, станет ли утром ему лучше. Но что ответила ему она, Вайолет?
– Толкай, толкай, счастливчик лилипут, – сказал Мастер Флакутоно, и Вайолет в мгновение ока все поняла.
Счастливчик.– Счастливчик! – закричала старшая Бодлер, не давая себе труда спрятать слово в предложение, как делал Мастер Флакутоно. – Оттолкни бревно от пилы, Клаус!
– Да, сэр, – спокойно сказал Клаус, и сестры Бодлер с облегчением увидели, что он оттолкнул бревно от вращающегося лезвия в тот самый миг, когда оно уже вот-вот должно было распилить ноги Чарльза. Мастер Флакутоно резко развернулся и впился в Вайолет глазами-бусинками. Она знала, что он знает, что она знает.
– Счастливчик! – рявкнул он. – Толкай бревно обратно к пиле, Клаус!
– Да, сэр, – пробормотал Клаус.
– Счастливчик! – крикнула Вайолет. – Оттолкни бревно!
– Да, сэр, – пробормотал Клаус.
– Счастливчик! – гаркнул Мастер Флакутоно. – К пиле!
– Счастливчик, от пилы!
– Счастливчик, к пиле!
– Счастливчик, от пилы!
– Счастливчик, к пиле!
«СЧАСТЛИВЧИК!» – пророкотал новый голос от двери, и все – включая Вайолет, Клауса, Солнышко и Мастера Флакутоно – обернулись. Даже Чарльз изловчился и, скосившись, увидел доктора Оруэлл, которая появилась в дверях вместе с Ширли, скрывавшейся за спиной гипнотизерши.– Мы заглянули, дабы убедиться, что все идет благополучно, – сказала доктор Оруэлл, указывая на пилу черной тростью. – И я очень рада, что мы это сделали. Счастливчик! – крикнула она Клаусу. – Не слушай своих сестер!
– Какая хорошая формулировка, – сказал доктору Мастер Флакутоно. – Я бы до этого никогда не додумался.
– Именно поэтому вы всего-навсего мастер, – высокомерно ответила доктор Оруэлл. – Счастливчик Клаус! Толкай бревно к полотну пилы!
– Да, сэр, – сказал Клаус и снова начал толкать бревно.
– Клаус, пожалуйста! – воскликнула Вйолет. – Не делай этого!
– Джайс! – потребовала Солнышко, что означало: «Не порань Чарльза!»
– Доктор Оруэлл, пожалуйста, – взмолилась Вайолет. – Не заставляйте брата делать этот ужас!
– Да, я знаю, это действительно настоящий ужас, – сказала доктор Оруэлл. – Но будет еще ужаснее, если бодлеровское состояние достанется таким соплякам, как ваша троица, а не нам с Ширли. Мы намерены разделить его поровну.
– За вычетом издержек, Джорджина, – напомнила ей Ширли.
– Разумеется, за вычетом издержек, – согласилась доктор Оруэлл.
Пила снова стала врезаться в бревно, и ее жжжж стало еще громче и пронзительнее. На глазах Чарльза выступили слезы и потекли на веревки, которыми он был привязан к бревну. Вайолет посмотрела на брата, затем на доктора Оруэлл и от расстройства уронила тяжелую книгу на пол. Ей было до смерти нужно слово, которое разгипнотизирует Клауса, но какое именно, она не имела ни малейшего представления. Команда произносилась много раз, и Вайолет, конечно же, могла вычислить, какое слово повторялось неоднократно. Но разгипнотизирован-то Клаус был всего один раз, после аварии,