Библиотека

Тридцать три несчастья. Том 1. Злоключения начинаются стр. 364

Размер шрифта
-
+
Тема

спросила Солнышко, что означало: «Разгипнотизируете Клауса?»

– Нет, – признался Чарльз. – Ничего подобного я сделать не могу. Сэр очень на меня разозлится, а этого допускать нельзя. Но завтра я постараюсь незаметно принести вам на ланч немного изюма. Хорошо?

Хорошего в этом, разумеется, ничего не было. Изюм хорош для здоровья, стоит недорого, и некоторые даже находят его очень вкусным. Но мало кому придет в голову ждать от него практической пользы. На самом деле изюм – одна из самых бесполезных вещей, какие Чарльз мог предложить, если он действительно хотел принести пользу. Но Вайолет ему не ответила. Она смотрела в дальний конец коридора и думала. Солнышко ему тоже не ответила, она уже ползла к двери в библиотеку. У сестер Бодлер не было времени на разговоры с Чарльзом. Им надо было составить план, и составить быстро. Бодлеровские сироты находились в очень трудном положении и дорожили каждой секундой, чтобы запастись чем-то более полезным, чем изюм.

Глава одиннадцатая

204f28e5dd0c7751edfe2728151ce365.jpg

Мы уже обсуждали вопрос о том, что первое предложение книги часто говорит вам, о чем в ней пойдет речь. Вы, конечно, помните, что эта книга началась предложением: «Бодлеровские сироты смотрели сквозь покрытое сажей окно вагона на угрюмую черноту Конечного Леса, размышляя о том, станет ли их жизнь когда-нибудь хоть немного лучше», и речь в ней пошла о событиях ужасных, о жизни безотрадной, как и обещало первое предложение. Я напоминаю вам об этом лишь затем, чтобы вы поняли чувство страха, которое испытывали Вайолет и Солнышко Бодлер, раскрывая книгу в библиотеке лесопилки «Счастливые Запахи». Чувство страха проснулось в них, разумеется, еще до прихода в библиотеку. Одна часть этого страха объяснялась жестоким и несправедливым обращением Сэра. Другая – неспособностью Чарльза, при всей его доброте, им помочь. Еще одна – тем, что Клауса снова загипнотизировали. И конечно же, львиная доля этого страха – выражение «львиная доля» здесь означает «большая часть» и не имеет никакого отношения ни ко львам, ни к дележу добычи – объяснялась тем, что Граф Олаф – или Ширли, как он требовал себя называть, – вернулся в жизнь Бодлеров, неся им новые беды.

Но, открыв «Передовую окулярную науку» доктора Джорджины Оруэлл, Вайолет и Солнышко испытали дополнительную порцию страха. Первое предложение книги гласило: «В этом фолианте будет предпринята попытка критически исследовать в квазиинклюзивной трактовке эпистомологию офтальмологически добытых оценок окулярных систем и последующих настоятельных усилий, насущно необходимых для устранения патологических состояний». Как только Вайолет прочла его сестре вслух, обе они испытали тот ужас, который приходит, когда вы начинаете читать очень скучную и трудную книгу.

– Боже мой, – сказала Вайолет, ломая голову над тем, что такое «фолиант».

– Гардж! – сказала Солнышко, ломая голову над тем, что такое «трактовка».

– Если бы у нас был словарь, – мрачно сказала Вайолет, – мы бы смогли разобраться в смысле этого предложения.

– Яш! – заметила Солнышко, что означало нечто вроде: «А если бы Клауса не загипнотизировали, он бы мог растолковать нам смысл этого предложения».

Вайолет с Солнышком вздохнули и задумались о своем загипнотизированном брате. Клаус был так не похож на того брата, которого они знали, что казалось, будто Граф Олаф уже преуспел в своих злодейских планах и уничтожил одного из бодлеровских сирот. Обычно Клаус с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.