Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2089

Размер шрифта
-
+
Тема

который вел Пантелей Демидович Пенда. Попов погладил ладонью обсохший борт, подумал: надо бы откопать, поискать остатки товара, тела погибших, перекрестился, поминая их как мертвых. Товарищи развели огонь и сушили одежду. Двое пошли искать пресную воду. Федот вернулся к костру, скинул рубаху, тоже стал сушиться. Тимоха Мисин вылез из жилухи с мокрым меховым одеялом в руках, со шлепком бросил его на песок. С трудом ворочая языком, Федот спросил:

— Как проломило?

— Днище и обшивка по борту — в щепки! — не глядя на переводщика, ответил тот.

— Залатаем! — Федот указал взглядом на другой коч. — Или сделаем один из двух.

— Ну и ладно! — неуверенно согласился Тимоха. — Хоть в том повезло.

Спасшиеся от потопления осмотрелись, куда были выброшены. При отливе обнажилась ручьями впадавшая в залив речка. «Пресной воды искать не надо», — обрадовался Федот, разглядывая равнинное русло, туманные вершины гор вдали. Двое промышленных, ушедших к реке, вдруг побежали обратно к костру, как не бегают, напившись воды.

— Люди! — закричали, размахивая руками.

Федот чертыхнулся, стал заряжать отсыревшую фузею. Его товарищи, накинув на себя сырую одежду, вошли по колено в воду и привычно заняли оборону под прикрытием разбитого коча. Из-за темневшей полоски прибрежного кустарника река вынесла большую, но легкую лодку с тремя гребцами. Коч и люди возле него были явно замечены ими. Суденышко приткнулось к берегу. Издали казалось, что гребцы покрыты бурками или епанчами. Приближались они открыто, спокойно и уверенно, не так, как крадутся или налетают враги, чтобы пограбить претерпевших бедствие. И чем ближе подходили при общем молчании спасшихся, тем очевидней становилось, что это русские люди. У одного белая борода в пояс, по плечам лежали волосы, как снег.

— Не Пенда ли? — вскрикнул Тимоха.

— Да это же наши!

Федот вышел на сухой окатыш и спустил пружину фузеи. Слезы текли по его обветренным щекам и висли в бороде.

— Опять свела судьба! — обнял старого друга. — Коч узнал и, грешным делом, помянул тебя как упокоившегося.

— Суечусь еще! — с шепелявинкой ответил Пантелей, и Федот заметил в его глазах блеск беспричинной младенческой радости.

Пенда сбросил епанчу из отмятой оленьей кожи, оставшись в ветхом кафтане. Его спутники, поповские покрученники Лука с Никитой, были одеты в причудливые парки из птичьих перьев.

— Кто жив-то? — Федот хлюпнул носом и смахнул слезы с глаз.

— А все живы!

— Милостив к вам Бог! — всхлипнул. — А нас после нынешней зимовки осталось меньше двух десятков из тридцати. Да и то… На другом коче, с Осташкой Кудриным, выжили нет ли, един Господь знает.

Пантелей и Никита с Лукой, опустив головы, наложили на грудь кресты.

— А мы целы! — весело повторил Пантелей.

— Даже с прибытком! — лукаво улыбнулся Лука Алимпиев. В его глазах тоже промелькнула радость, какая иногда высвечивается в глазах ветхих стариков, уже отстранившихся от суеты земной жизни. — Беглых с Лены сюда же выкинуло прежде нас. Вместе с вами набирается русское сельцо, можно закладывать церковь во имя Николы Чудотворца.

— Какие беглые? — удивленно переспросил Федот.

— А Ивашка Ретькин, пятидесятник с промышленными, — Пантелей присел на брошенный плащ. — Укрывались от бури во льдах, зимовали на острове, питались медвежатиной да тем, что море даст, наполовину перемерли. Выживших Бог привел сюда, потом нас, теперь вас прибавил. Село, и только! Говорю, пора храм рубить!..

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.