Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2146

Размер шрифта
-
+
Тема

сонно пробормотал, не желая выходить из зимовья. По общему молчаливому согласию караулов он не выставлял. Подкинул дров на тлевшие угли. перекрестился и с головой укрылся меховым одеялом.

Собаки бесились и другой ночью. Семен долго ворочался с боку на бок, потом скинул одеяло, сунул ноги в ичиги, подобрал полено, чтобы успокоить их. Скинув закладной брус, высунулся наружу и тут же прикрыл дверь.

— Медведь! — сипло прошептал, выглядывая ближайшую пищаль.

Бугор сбросил одеяло, схватил свою заряженную, прислоненную к стене, подал Моторе, выхватил из очага тлевший сучок. Семен прицелился, Василий приложил к запалу без подсыпки тлеющий огонь. Пищаль громыхнула. С нар вскочили полураздетые казаки, схватились за оружие. Мотора, отставив ружье с курившимся стволом, снова приоткрыл дверь. Пороховой дым рассеялся. Раненый медведь отбежал на сотню шагов и залег на открытом месте.

— Наш! — радостно вскрикнул Мотора. — Пусть полежит и отойдет с миром.

Зверь не успел растерять жир. Его мясо сильно пахло рыбой, но это никого не смущало. Рыбным духом в здешних местах были пропитаны земля, вода и воздух. Съели мясо быстро. Доедая, разговорились о том, что лето не за горами, пора подумать, как жить и для чего. Разговоры перешли в соборный совет, затем в сход.

— К морю плыть пора! — говорили дежневские бывальцы. — Достроить кочи, нагрузиться костью!

Прошлой осенью Фома Семенов с Елфимом Меркурьевым, с беглым Федотом Ветошкой отыскали остатки бессоновских судов. Они были обметаны песком и вросли в мель. Моржовую кость замыло в кочах, но она там была.

— Сколько ее? — рассуждал Семен Дежнев. — Пудов полтораста-двести… Мне одному надо тридцать по колымским ценам, чтобы расплатиться за посул. Да погибшим вернуть остатки, да Гусельникову потерянное добро… Уж если плыть, так на коргу, где нас побили чукчи. Там кости много. Сколько построим кочей, столько нагрузим.

— Нагрузим! — ехидно спорил Костромин. — А Мишка Стадухин вернется, предъявит наказную от воеводы и отберет.

Казаки и промышленные примолкли, раздумывая каждый о своем.

— Раз соболя нет, по-любому надо смолить кочи, — сипло пробубнил Бугор. — А Мишку обманули! — Кручинно вздохнул. — Про кость ничего не сказали.

— Да я бы ему все, как на духу, — начал оправдываться Дежнев. — Тамошней кости всем хватит. Но он, Мишка, и говорить со мной не хотел: только рыкал да размахивал кулаками.

— Стадухин до богатства нежадный, — опять завздыхал Бугор. — Ему надо было прийти первым. А тут ты! Вот и бесился!

— Мне через гору не уйти, — клацая костылями, выполз на середину круга Павел Кокоулин. Поводил по собравшимся немигающим щучьим взглядом. — Морем вдруг и даст Бог вернуться.

После войны с анаулами все думали, что он не жилец, но Пашка, пролежав зиму, выжил и начал ходить. Весной посыльные от объясачных Стадухиным анаулов принесли полтора десятка соболей без пупков и лап, предложили поменять сидевшего в аманатах племянника тойона на его дочь. Дело было обычным: через девку хотели породниться с казаками и наладить вечный мир.

— Ну как, Семейка? — окликнул Мотору беглый казак Никита Семенов. — Ты у нас главный государев человек. Оженим, что ли, для мира?

Смущенно посопев в вислую бороду, Мотора позыркал на присланную тойонскую дочь, пробормотал:

— Хороша! Если народ не против — возьму, а прежнего аманата отпущу. Зиму на наших кормах — хворал. Бабы у них живучей.

С зааманаченными

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.