Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2149

Размер шрифта
-
+
Тема

луками и рогатинами, остановились в полете стрелы, высмотрели судно, засеку, бородатых пришельцев.

— Коряки! — вскрикнул ходынец. Лицо его перекосилось, он схватился за лук, прицелился в шевелившийся кустарник.

— Поздно! — перехватил его руку Михей, удержав от напрасного выстрела. — Теперь придут, не задержатся. Надо ставить частокол и рубить избу. — Подумав, вытер рукавом усы, добавил хмуро: — Что делать? Коряки так коряки… Видать, судьба!

До Петровок промышленные люди успели поставить тын в полторы сажени высотой, срубили стены избы. Покрыться крышей и поставить нагородни не успели. Устье реки было не самым удобным местом для ловли рыбы, а время — для войн: всем надо было запасался кормами в зиму, но беспокойные коряки устроили нападение. Михей почувствовал их издали. Роились комары, моросил дождь. Порывы ветра хлестали им по заплоту и стенам, стелили по земле едкий дым. Стадухин, закрыв глаза, дремотно поклевал носом и встрепенулся:

— Крадутся! Человек полтораста… — Усмехнулся: — Дождь им не помеха.

— Задрал голову, подставляя небесной влаге лицо и бороду. Стены избы защищали только от ветра. — Берестой покрыться, что ли! — Ругнулся, поднимаясь на ноги: — Нельзя. Подпалят!

Не хватило трех или четырех дней, чтобы встретить приступ в готовом, укрепленном зимовье. Строили его с размахом, предполагая, что со временем разрастется в острог. Не повезло. У кого были кремневые ружья, подсыпали порох из натрусок, прикрыли запалы шапками, у кого фитильные пищали и мушкеты — запалили трут. Огненный бой не испугал нападавших, похоже, среди них были люди, воевавшие на Оклане. Коряки не полезли напролом, как при первых встречах, но, скрываясь за деревьями и кустарником, подошли на ружейный выстрел и стали осыпать стрелами недостроенное зимовье. Пущенные с огнивом, они не долетали до тына, мокрая трава мешала пустить пал. Три десятка корякских удальцов короткими перебежками подкрались шагов на тридцать. Промышленные дали по ним залп картечью, половину переранили, уцелевшие побежали обратно.

— Вот и языки! — указал на оставленных атаман и отставил перезаряженную кремневую пищаль, собираясь выйти из-за частокола.

Моторинские промышленные Матюшка Калин, Иван Суворов, Калинка Куропот вызвались идти с ним.

— Ты здесь нужней! — оттеснил брата Тарх, поправил топор за кушаком.

Михей молча согласился с младшим. Четверо приволокли двух мужиков. Один был ранен в ноги, другой в живот.

— Этого не надо было брать, — поморщился атаман. — У нас не выживет, а свои, может быть, и выходили бы.

— Не разглядели! — оправдался Тарх. — Видим — живой. Подхватили…

Ходынец, мстительно улыбаясь, стал выспрашивать пленных, что за река, на которой они находятся. Услышав ответ, обвел спутников победоносным взглядом:

— Гижига!

— Не ошиблись. Привел Бог! — перекрестился атаман.

Он привык к ходынцу, перестал его чувствовать, только следил, чтобы не мучил пленных. Но пока отдыхал после боя, тот бесшумно задушил раненого в ноги, другой умер сам. Коряки с прежним озлоблением стали нападать на недостроенное зимовье. В самую горячую пору стадухинский отряд сидел за частоколом и отбивал до пяти нападений в сутки. Охочие люди отстреливались, ходили на погромы, брали в плен мужиков и женщин. Михей говорил им государево слово, отпускал и аманатил, но не мог принудить к покорности и миру, потому что коряки не боялись смерти и охотно умерщвляли себя. Им сковывали руки и ноги, чтобы не могли чинить смертоубийство, они отказывались от

еды и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.