Трилогия "Первопроходцы" стр. 2238
и вытряхнул из кожаного мешочка на гайтане камушек с небольшое яйцо. Подкинул на ладони.
— Как пуля! Подобрал на Колыме, помню где. Удивился, что камень тяжелый, что свинец… В самый раз для грузила, а? — Опять зловеще хохотнул. — Когда плыл от тебя, возле Омолоя встретил коч с рудознатцем Василием Шпилькиным. Он тебя знает по Енисейскому острогу. Я ему этот камушек и показал, — Григорий снова подкинул его на ладони, повертел между пальцев, разглядывая со всех сторон. Камень тускло поблескивал отсветом огня в чувале. — Это золото! Говорят, ты из первых искал по Колыме серебро, а золота не увидел!
Стадухин фыркнул раз и
другой, разглядывая самородок, стал догадываться, отчего Гришка весел, несмотря на побег.
— Шпилькин, как увидел, вцепился — где взял? «Государевым словом и делом» грозил. Еле отобрал у него, еле отговорился, наплел небылиц и бежал… — Придвинувшись к Михею так, что коснулся своей темной бородой его сивой, зашептал: — Если вернемся в Якутский без ясака, голыми-босыми, но с золотом, нас воевода не только помилует за прошлое, сам царь-государь расцелует и наградит. Только возвращаться надо не с одним камушком, а со многими. И место указать верное, не как тебе серебряную гору… Пойдешь на Колыму? — в упор спросил Стадухина.
— По-любому, надо! — в раздумье поежился атаман. — Наши окладишки или на Индигирке застряли, или на Колыму увезены. Нынешним летом ни одного судна не было.
— Не говори никому до поры. А то, по слухам, как бывало, ринется толпа искать золото, нас с тобой сметут и забудут. Другие перед царем выслужатся.
— Бывало и так! — согласился атаман, торопливо соображая, чем может все обернуться, если отыщется золото.
— А что ты его воеводе не объявил?
— Ага! Знаю я их! Отберет за недоимку, под пыткой вызнает, где нашел, и пошлет Шпилькина. Хватит принимать муки Христа ради! Воеводы и всякие кремлевские чины так не делают, а жалованье у них ого, не сравнить с нашим!
— Может быть и так! — Стадухин озадаченно выругался. — А вдруг не надо искать золото? — опасливо передернул плечами. — Я вот, думаю, и хорошо, что не нашел серебра по указу. Если Колыма опустеет — соберем вокруг себя верные народишки, чтобы защититься, заживем без разбоя и грабежей, — тоже поделился тайными помыслами.
— Не выйдет! — самоуверенно заявил Татаринов. — Я об этом думал еще там, на Колыме. Никак нельзя сильным не грабить слабых. Найдем золото, при нем получим тихую службу для себя и детей наших.
Слова опального пятидесятника показались Стадухину разумными. Хотя, вспоминая разговоры с нынешними промышленными людьми, он иногда завидовал им и сам надеялся обжиться в этих местах, как они. Но слух о Курбате Иванове опять подтвердил правду пьяного пророка. Из тех, кому бес завязывал судьбы в кабаке, в живых оставались трое, благополучие и слава были обещаны одному. Новость о Семейке не вызывала у Стадухина зависти, но снова привела в замешательство: на кого из них двоих смотрел пропойца и почему он, Мишка, решил, что обещанное достанется ему, а не Семейке? И тут же укорил себя за то, что никогда не принимал земляка за путнего казака, хоть он был не только не робок, но в бою надежен и рубака изрядный. Золото давало надежду на блазнившиеся смолоду славу и богатство,