Тринадцатая гостья стр. 103
симпатичным…
Соня с опухшим от слез лицом сидела передо мной и икала. Думаю, что и слова-то у нее иссякли. Все, что хотела, она мне уже рассказала.
— А зачем ты садовника убила? — вдруг вспомнила я пьяницу Уве.
— Он сам замерз, — произнесла, не разжимая челюстей, Соня, словно не Уве, а она сама замерзла в морозильной камере. — У меня от нервов рот не разжимается…
— Знаешь, а ведь я не хочу тебя больше видеть. Никогда. И решения своего я не изменю!
— Да, я так и думала, — вздохнула с нервным всхлипом Соня. — Так мне и надо. Но я виновата перед тобой, и позволь мне перед
тем, как мы расстанемся, все же помочь тебе. Подпиши эти несчастные документы, оставь их мне! Я дам тебе денег, помогу подыскать квартиру, помогу и с работой. А с этим Германом я не советую тебе общаться… Не надо, чтобы ты виделась с человеком, который о тебе так много знает. Поверь мне, ваше общение ни к чему хорошему не приведет.
— А это уже не твое дело.
Я с трудом поднялась с дивана. Сказать, что я чувствовала полное опустошение — это не сказать ничего. Мне казалось, что я легла на диван молоденькой девушкой, а поднялась старой больной старухой.
— Так ты подпишешь документы? Ну нельзя же, чтобы тебя арестовали из-за такой глупости. Мы с Эрвином так старались!
— А я ведь думала, что ты с приветом, — призналась я, понимая, что и в этом признании уже нет никакого смысла.
Соня протянула мне коричневый конверт:
— Вот, возьми. Это деньги. На первое время. А завтра, если ты все же найдешь в себе силы побыть еще немного в моем обществе, мы пойдем в банк, где ты откроешь счет, и я лично переведу тебе пятьдесят тысяч евро. Может быть, после этого ты простишь меня. Не отказывайся.
Я с трудом дошла до двери, и меня стошнило едкой горечью. Я чувствовала, как здоровье медленно покидает меня. Смерть Тони — это было одно чувство. А его предательство — другое. Я физически не могла его перенести.
— Послушай. Мне надо срочно позвонить. Это очень важно. Мне кажется, что у меня что-то со здоровьем. Ты не могла бы мне дать телефон и оставить одну? Я позвоню родителям, — призналась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. — Чтобы в случае, если со мной что-то случится, они знали, где меня искать.
— Тебе что, так плохо? Может, вызвать врача?
— Говорю же, мне надо позвонить!
Я достала из кармана записную книжку, которую открывала в последний раз целую жизнь назад, нашла нужный номер и позвонила. Знаками я показала Соне, чтобы она вышла из комнаты. Не хотела, чтобы мой визит в прошлое происходил на глазах свидетеля.
Резкие длинные гудки действовали мне на нервы. Я даже не знала, что скажу этому человеку… просто понятия не имела. Но мне хотелось убедиться в том, что меня по-прежнему любят и всегда придут мне на помощь.
И вот, наконец, трубку сняли.
— Алло? — произнесла я осипшим от волнения голосом. — Фима, это ты?
— Он умер, — ответил мне незнакомый женский голос. — Его убили.
…Когда я очнулась, в доме было полно людей. Я не сразу поняла, где я: в какой стране, в