Библиотека

Триумф Времени и Бесчувствия стр. 39

Размер шрифта
-
+
Тема

спокойный народ с утра до вечера трудился на тучных полях, восемь рек по-прежнему впадали в двенадцать озер, огромные птицы кричали в кронах триволовых деревьев, крохотные медведи сладко спали в цветках орукайи, а у Сферы от Горькой Участи родились близнецы. Их назвали Конус и Цилиндр.

Эпизод III

Голос.

Выходящая не из пены и не из моря, а из моего желания, сладкого и мучительного, как горный мед, приторный и темный, тягучий, как ее движения, когда она тянется ко мне в полумраке, тянется темными медовыми пальцами к моей шее и плечам, мед пальцев ее сочится и течет, ласкает и прилипает, густой мед ее касаний, темных, сладких до горечи, до медовой медлительной вязкости желаний, ее желаний, моих желаний, нашего желания, моих, моих, моих, от которых сердце разрывается переспелым гранатом, а ее сердце такое же тягучее и густое, как горный мед, как кусок засахаренного меда, засахаренное нежное сердце, оно никогда не треснет, не разорвется, оно будет густеть, густеть от темной и вязкой нежности, наливаться темной нежностью, теплой нежностью, вязкой нежностью, сводящей меня с ума.

Он не замечает моей неосторожности, моего нарочитого невнимания, он любит меня всю целиком, без деталей и подробностей, как ту скалу в море, до которой мы доплыли в четверг, мы поплыли к скале, “похожей на тонущего слона”, море было плотным и прозрачным, мы плыли голыми в полнейшем одиночестве, плыли, чтобы “помочь слону нашей любовью”, плыли далеко и долго, только мы и волны, я заставляла себя отставать, хотя плаваю гораздо лучше его, я плыла чуть позади слева, иногда касаясь его ноги, похоже, он не замечал этого, но я трогала его ногу под водой быстро-быстро, как трогают рыбы, мелкие прибрежные рыбешки, трогала небрежно, трогала невнимательно, я так люблю его невнимательно трогать, трогать его беспокойное тело, тело, постоянно ищущее что-то во мне, но только не меня, только не меня, только не меня.

Они долго плыли до скалы, выбрались на камни, и он застыл устало, а она прижалась к нему, словно к скале, и замерла надолго. Они лежали, слившись со скалой. Затем она стала ласкать его. Но уставшее тело его не было готово к ласкам. Изо всех оставшихся сил он любил ее своей усталостью, любил до изнеможения. Она стала плакать от нежности и ласкала его, наслаждаясь его усталостью, и насладилась ей так, что вскрикнула громко, разбудив своим криком немолчную громаду скалы.

Я не боюсь ее потерять, но ужасно опасаюсь найти ее. Лабиринт души ее распахнут передо мной гостеприимно. Там нет ни железных ворот с шипами, ни коварных ловушек, готовых разорвать мое чувство к ней на тысячи кусков темной ревности, нет и Минотавра. Он давно покинул лабиринт. Мучительно я не вхожу в лабиринт души ее. Догадываюсь, что мое непроникновение доставляет ей колоссальное удовольствие. Она наслаждается. Она поднимает вверх смуглые руки и показывает мне свою прелестную грудь. Ее грудь вне времени и пространства. Поэтому я не могу почувствовать ее по-настоящему, насладиться ею сполна. Я кладу свои ладони на ее грудь, но они проваливаются сквозь, ощупывают то, что не существует. Вместо груди я трогаю ее желание моего мучительного непроникновения. О как нежно и прохладно это желание!

Глотать его сперму

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.