Трое спасшихся [= Трое выживших; Наблюдатели] стр. 66
Ворнин стоял у окна. Она молча подошла к нему, обняла…
Им нужно было так много сказать друг другу.
И так мало осталось для этого времени…
21
— Зайдете? — спросил Том Фолкнер.
— Пожалуй, — пожала плечами Кэтрин Мэйсон.
Он открыл дверь своего дома, и она вошла.
Они изъездили за полдня почти весь Альбукерк. Она оставила свою маленькую дочку у соседки и не уставала напоминать себе, что пора возвращаться домой, но все откладывала и откладывала… И вот они в его доме.
Он только теперь смог ее рассмотреть. В машине, когда она сидела рядом, не было возможности сделать это. И сейчас он смотрел на нее, не отрываясь.
— Думаю, нам следует хранить все происшедшее в тайне, — нарушила затянувшееся молчание Кэтрин.
— Вы правы. Ведь не хочется, чтобы нас посчитали лунатиками? — сдержанно улыбнулся он.
— Зато теперь мы можем основать новую религию, — улыбнулась в ответ она. — В качестве конкурентов Фредерику Сторму. Заложим храм и начнем проповедовать евангелие от Наблюдателей…
— А кого объявим богом? Миртина или Ворнина?
— Том, не надо…
— Я пошутил. Хотите что-нибудь выпить?
— Не возражаю.
— У меня довольно скромный выбор: эрзац-виски, кое-какое вино и…
— Мне все равно, — перебила его Кэтрин. — Главное — с пульверизатором.
— Едва ли самый элегантный способ пить спиртное, — заметил Фолкнер.
— А я вовсе не претендую на элегантность, — отпарировала она.
Он улыбнулся и предложил ей поднос с пульверизаторами. Она, не глядя, взяла один, он, чтобы не показаться невежливым, последовал ее примеру.
— Ваш муж, насколько я помню, служил в ВВС?
— Да. Теодор Мэйсон. Он погиб. В Сирии.
— Извините. Я не знал его. Он служил в Киртлэнде?
— До своего перевода за океан.
— Это большая база. Очень жаль, но я действительно не был с ним знаком.
— Почему вы так говорите?
— Не знаю, — смешался он. — Просто потому что… ну, потому что он был вашим мужем и… было бы очень приятно, если бы я… о, черт! У меня просто язык заплетается, не так ли? А как это выглядит со стороны? Перезрелый юнец сорока трех лет! Еще выпьем?
— Не хочется.
Он тоже воздержался. Она достала фотографию. Рука его слегка дрожала, когда он протянул руку за глянцевым стереоснимком голой девчушки двух-трех лет, улыбающейся ему из высокой травы.
— Бесстыжая девчонка, а?
— Я по мере возможности пытаюсь привить ей скромность, но пока что не слишком преуспела в этом. Может быть, лет за пятнадцать…
— А сколько ей сейчас?
— Три года.
— О, тогда у вас еще масса времени впереди, — засмеялся Фолкнер.
Она не ответила. Разговор зашел в тупик. Они старались не вспоминать людей со звезд, хотя понимали, что
рано или поздно должны будут коснуться этой темы.
После нескольких минут молчания Фолкнер не выдержал.
— Думаю, они уже достигли своей базы отдыха и начали курс лечения. Как вы думаете, вспоминают ли…
— Уверена, что вспоминают.
— Но как? Как добросердечных волосатых обезьян, которые так трогательно о них заботились?
— Это нечестно! Вы же знаете, что они более высокого мнения о нас!
— Почему? Разве мы ровня им? Опасные обезьяны с атомными бомбами!
— В массе своей — может быть, — кивнула Кэтрин. — Но не по отдельности. Не знаю, как было у вас с Глэйр, но Ворнин уважал меня как личность. Понимая, что я только человек, он все