Трон фараона стр. 50
на друга. Потом успокаиваются. Один набирается смелости — камнем падает на землю, неловко подпрыгивая, боком приближается к безголовому трупу, подскакивает к безжизненной руке и, нацелившись, впивается железным клювом в раздутое, посиневшее, уже разлагающееся тело.
Оунис ничего не ведал об участи Меренра; он знал лишь о неудачном исходе боя — и глубокая тоска терзала его гордую душу, как коршуны терзают тела павших воинов…
XVII. Великий Тети
Мы оставили Оуниса одного в пустыне, усеянной трупами павших воинов. Но мы не объяснили еще, как он очутился там. После того как Меренра, увлеченный чарами красавицы Нитокрис, забыв обо всем, пошел за носилками царевны и с ним исчезла Нефер, Оунис бросился в свое убежище. Он знал, что его дело на краю гибели, что спасти всех может только немедленное вооруженное восстание. Он тщетно искал Ато, но тот не показывался. Тогда Оунис окольными путями пробрался к пирамиде Родопис и увидел поле битвы, трупы бойцов и стаю коршунов над ними. Он понял, что все погибло и остался — ждать смерти…
Коршуны, реявшие над трупами, вдруг всполошились: сначала они только лениво поднимали окровавленные головы, прислушивались, приглядывались. Потом один за одним срывались с трупов; чертили круги, тяжело взмахивая крыльями, поднимались, рассаживались на руинах.
Оунис поднял голову, прислушался: кто-то, должно быть, ожил; кто-то из раненых, сочтенных за мертвых, поднялся и теперь бредет у подножия пирамиды.
Но нет: слышны грубые, веселые голоса, звон доспехов. Инстинктивно ощупал Оунис и спрятал в складках плаща тяжелый бронзовый меч.
Вдали показались люди. Несколько воинов и посреди них — женская фигура, по-видимому, пленница.
Оунис приник к камням, на которых до того времени сидел.
— Ну, довольно. Я дальше — ни шагу, — сказал чей-то грубый голос.
— Что же? Можно и здесь! — откликнулся другой. — Приступим, что ли?
— Бейте, ребята, но помните! Не насмерть! — отозвался третий голос.
Оунис выглянул из-за камней. Спиной к нему стояла женщина, закрыв обнаженными руками лицо. Около нее находились воины, держа в руках бичи. Они собирались полосовать плечи своей жертвы этими бичами и теперь прикидывали, как приступить к позорному делу, с равнодушием привычных палачей.
— А что будем делать с ней, когда кончим бить? — задал вопрос один из воинов.
— Возьмешь красавицу себе в наложницы! — отозвался кто-то.
— Почему же — ему, а не мне? И почему избитую, изуродованную? — запротестовал третий. — Она молода и хороша, — и почему нам не насладиться ее ласками раньше?
— Пожалуй! Только не проболтайтесь! — зловещим голосом откликнулся первый, по-видимому, старший. — Здесь нас никто не увидит. Красотка! Слушай…
Женщина обернулась. Оунис задрожал от гнева и схватился за свой меч: в жертве свирепых палачей он узнал несчастную Нефер. Еще миг — и Оунис стоял возле солдат.
— Злодеи! Как вы смеете?! — закричал он.
— Уйди! Тебя тут никто не будет спрашивать о позволении! — грубо засмеялся один из палачей.
— Разве вы не знаете, что эта девушка — царственной крови?
Смотрите!
И Оунис одним движением сорвал с плеча Нефер одежду.
Солдаты увидели на нежном плече вытатуированный знак царственного происхождения и заколебались. Но потом один из них поднял бич и взмахнул над головой Оуниса со словами:
— Уйди! Не мешай! Нам приказано. А на память тебе за то, что ты лезешь, куда не следует —