Трон Люцифера стр. 191
психической силы? (Например, смогли заставить кого-нибудь сказать или сделать то, что вам хотелось.)
6. Верите ли в слова, наделенные мощью?
7. Верите ли в силу внушения?
8. Тянуло ли вас к оккультным наукам? (Возможно, ощущение жгучей привлекательности этого.)
9. Где вы заразились интересом к оккультизму?
10. Волшебство — древняя религия земли. Цените ли вы это?
11. Ощущаете ли производимый вами эффект?
12. «Суеверны» ли вы в таких вещах и умеете ли управлять ими?
13. Привлекает ли вас использование трав для приготовления пищи и лекарств древней медицины?
14. Оказывают ли на вас воздействие определенные места?
15. Волшебники творят волхвования голыми. Чувствуете ли вы себя достаточно естественно и удобно без одежды?
16. Верите ли в перерождение?
17. Есть ли у вас тайное имя, которым зовете себя, и хотите ли иметь его?
18. Говорите ли вы с растениями, с вашей кошкой и собакой и верите ли в то, что они и прочие вещи в вашем доме обладают личностью, индивидуальностью?
19. Верите ли в группу людей, могущих совместно концентрировать мощь психических сил?
20. Хотите, чтобы другие относились к вам как к волшебнику?
Я не знаю, как и с помощью какого компьютера обрабатываются такие листки. Но анкета составлена со знанием дела и с тонким пониманием человеческой психологии. Уверен, что тщательный анализ ее сослужит добрую службу научному атеизму, одной из
главных задач которого является проникновение в сущность религиозного, оккультного в данном случае, сознания. Его природа не изменилась за прошедшие тысячелетия, как не изменилась в своей основе и сама магия.
«В новейшей мистике нет принципиально ничего нового, — пишет М. И. Шахнович в книге «Современная мистика в свете науки».-Под видом «новой науки» оккультисты предлагают старую лженауку — эту гальванизацию, казалось бы, давно похороненного трупа. Термин «философия оккультизма» впервые употребил советник короля Карля Пятого Агриппа Неттесгеймский, который в XVI веке стремился придать магии вид естественной науки».
На протяжении всего повествования мы были свидетелями преемственности основополагающих идей и принципов оккультизма. Такая же преемственность легко прослеживается и в ритуальной магии.
В изданной в 1801 году книге французского мистика Франсуа Барре «Маг или небесный мудрец» был обобщен весь опыт предшествующих веков: «Ключ Соломона» и «Книга истинной черной магии», системы Парацельса и Джона Ди, исконные народные суеверия. Барре оказал неизгладимое влияние на Элиафаса Леви, который уже в свой черед систематизировал оккультное наследие, елико возможно осовременил его, придав некую наукообразность (Догмат и ритуал высшей магии, 1856).
Мистическая воля теурга для Леви не столько абстрактное начало, сколько вполне материальная сила, «как пар или струя гальванизма». Это не оригинальная концепция, ее проповедовали еще месмеристы, видя в баке с отводами конденсатор магической мощи. «Краеугольный камень магии есть глубокое практическое знание магнетизма и электричества», — напишет потом Блават-ская в «Разоблаченной Изиде». Оккультизм из кожи вон лез, чтобы не отстать от науки, но грош цена этим тщетным стремлениям, ибо понимание Блаватской природы электромагнитных явлений было под стать «лейкоцитам» Папюса.
«Всякая человеческая мысль, — писал французский оккультист А. П. Синне, — переходит в минуту ее развития в мир внешний. Человек непрерывно населяет путь, проходимый им в мировом пространстве, множеством образов, представляющих детища его фантазий, желаний, стремлений и страстей. Этот ток (вот какое электричество имеется в виду! — Е. П.) оказывает воздействие, пропорционально своей напряженности, на всякую чувствительную или нервную