Тропой мужества стр. 145
мешки снести к чертям. А тут еще немцы под прикрытием минометов смогли подобраться к капониру почти вплотную. Атаковали одновременно. Амбразуры и прикрытие капонира забросали гранатами. Бойцы попытались контратаковать, чтобы отогнать немцев от капонира, но силы были неравные. И помощь не помогла...
Из сбивчивого рассказа красноармейца стало ясно - от второй гранаты погибли укрывшиеся красноармейцы в воронке. Осколки миновали лишь Пухова и Митрофанова. Последний как раз пытался сбить пламя с командира. Потом к ним присоединился Харитонов. Потом пришлось под плотным огнем отходить, таща раненного командира и трофейный пулемет.
К горлу подступил ком. Ребята погибли все. Не сдались, сражались до
конца. Хотелось взвыть.
'Соберись, - сказал гость резко'. 'Да, ты прав, Вася...'
- Что с личным составом капонира? - уже спокойней спросил лейтенант.
- Убиты красноармейцы Каликов, Прихдько, Яковлев. Тяжелоранен сержант Старов. Расчеты орудия и пулеметов контужены, имеют легкие ранения, но бой ведут.
Работу 'Максимов' капонира и так было слышно, в паузах, когда замолкал 'Дегтярь'. Редко стреляло орудие. Позднее выяснилось, что с соседним капониром связи нет. Пушка капонира молчит, но пулеметы не умолкают, прикрывая подходы к командирскому полукапониру.
- Что ж, - сказал сам себе Максим. - Надо сражаться...
Небо затянуло черным дымом, канонада слилась в сплошной гул. Полыхало везде. Казалось, по капонирам били всё, что имелось у немцев. Падали мины, пулеметный огонь крошил бетон у амбразур, даже по некоторым разрывам можно было различить снаряды легких пушек. И минометчиков никак не накрыть - немцы правильно вычислили мертвые зоны артиллерии капониров. Танки встали тоже на удалении ромбом, внося свою лепту в обстрел. Но капониры продолжали бить из пулеметов и пушки и по танкам, и залегшей в складках местности пехоте. Азартно работал расчет. Младший сержант Жунусов, наводя орудие, выкрикивал что-то по-казахски, после чего пушка рявкала, Абыз ругался, мешая русские ругательства со степной тарабарщиной, вновь тщательно смотрел в прицел...
- Есть! - орали бойцы расчета. Редко, но это значило - еще один танк вычеркнут из боя.
Немцы давно сосредоточили огонь своей артиллерии по единственной стреляющей пушке. Жунусов успел подбить или сжечь еще четыре танка, как сосредоточенным огнем своей артиллерии немцы смогли повредить орудие. Причем повреждение было незначительное и исправимое, но не успел расчет что-то предпринять, как новое попадание. Взвизгнули осколки. Расчет рухнул как подкошенный.
- Ох, алла! - вскрикнул Жунусов, хватаясь за лицо, и падая на пол. Сквозь пальцы быстро проступала кровь.
Голову наводчику забинтовали. Глаз у него больше не было. Абыз не стонал. Он неожиданно запел. Тихо запел. Что-то свое, степное.
Потом прямым попаданием вывело из строя пулемет левого каземата, и тяжело ранило пулеметчика. Еще один сектор ушел в мертвую зону. Пришлось в крайний окоп выставить трофейный пулемет, для прикрытия подходов.
Голова немилосердно болела. Полыхала жжением шея. Хотелось пить. Кружилась голова. Сознание иногда начинало раскачиваться, как качели. В эти моменты гость куда-то пропадал на время, и Куралову казалось, что он больше не появится. Но все быстро прекращалось и Максим понимал - Вася еще тут. Он взял боль на себя, сколько смог. Иначе лейтенант давно бы упал от слабости и кровопотери.