Труболесье стр. 186
именно так. Как думаешь, смогу я поговорить с Олекхом?
— Не знаю, но стоит попробовать. Тебя может и подпустит. — Лиза пожала плечами. — Ладно, побегу к ребятам. Нужно помочь им приготовить обед, а потом ещё тренировки… Кстати, советую тебе к ним присоединиться! Брин — замечательный учитель! Никогда так весело время не проводила!
— Обязательно попробую. — ответил я и улыбнулся. — Ладно, увидимся попозже.
Лиза кивнула и уже было хотела уйти, но вдруг резко развернулась и прыгнула обниматься:
— Спасибо… — прошептала она мне на ухо и легонько поцеловала в щёку. — В той темнице я считала тебя за психа, но сейчас…
Я застыл в ожидании какого–то откровения, но Лиза вдруг передумала и отмахнулась:
— Ай, ладно! Не загружай себе голову всякой ерундой!
— Ч-чего? — я удивлённо посмотрел на девушку, но она лишь подмигнула мне и побежала в дом. — Постой!..
Последние мои слова Лиза уже вряд ли услышала, ведь забежала в дом и закрыла за собой дверь. Тяжело выдохнув, я ещё немного потоптался на месте, переваривая слова девушки и пытался понять, что она имела ввиду, но так ничего и не придумал. Когда мысли обо всём этом утихли, новым испытанием для меня стало представление дальнейшего разговора с учителем. Я сильно переживал и не знал с чего начать, постоянно придумывая в голове отмазки, почему мне не стоит туда идти, но тут же их опровергал.
Когда причины стоять на одном месте закончились, а голова разрывалась от любопытства, я всё же решился и пошёл на поляну статуй. Проходя меж ровных рядов каменных изваяний, я вдруг остолбенел, увидев своего учителя. Он сидел на коленях, рядом со статуей своей возлюбленной и что–то тихо шептал себе под нос. Полнейшее отсутствие ветра в этой области поляны, создавало ощущение полной остановки времени, а сам гном не двигался, словно и сам превратился в камень. Если бы не шевеление его губ и румяный цвет кожи, я бы и его самого принял за статую.
Не решаясь прервать его почти бесшумный монолог, я аккуратно обогнул гнома и сел в метре от него, сбоку. Почувствовав мои шаги, гном на мгновение прервался, прислушался, после чего вновь вернулся к своему шёпоту. Я же с удивлением выпучил глаза, взирая на него, ведь у гнома отсутствовала рука. Говорить я не решался, а потому через какое–то время спокойно опустил глаза в землю и попытался «отключить» мысли.
Так мы сидели около десяти минут, пока Олекх вдруг не прервался. Медленно подняв голову и опустив руку, он перевёл свой взгляд на меня и легко вздохнул, оглядывая меня с каким–то сомнением. Неожиданно прервавшаяся молитва застала меня врасплох, и я застыл как истукан, не зная, что говорить. «Отключенные» мысли вновь вернулись в мозг, заполняя черепную коробку словно рой диких пчёл. В голове возникали вопросы за вопросом, но я не решался задать даже самый простой. Наконец, когда терпение гнома лопнуло, он заговорил сам:
— Марк… Рад, что ты поправился и окреп. — гном окинул меня одобрительным взглядом и закивал. — Как твоё самочувствие?
Подобные слова от учителя я слышал впервые, да и такая манера речи была для меня чем–то неожиданным. Смутившись от