Трудное примирение стр. 52
и вдруг откинул голову и разразился смехом.
— Наверное, ни одна женщина в мире, кроме тебя, не решилась бы сказать мне такое накануне свадьбы.
Она рассеянно улыбнулась. Люк! Люк замечательный, потрясающий, красивый, великолепный, божественный. Ее глаза выражали так много, когда она перебирала в уме эти эпитеты, что он тоже послал ей горящий взгляд, проникший в самую глубь ее существа. Отчуждение, заставляющее ее цепенеть всякий раз, когда она подходила к нему слишком близко, теперь безвозвратно ушло в прошлое.
Ночью Люк говорил о своей семье. Раньше он никогда о них не рассказывал. Гибель в авиакатастрофе родителей и сестры его потрясла, и он так и не смог с этим примириться. Она была абсолютно уверена, что он никогда не признается, что с момента их смерти его гнетет чувство вины. Шаг за шагом поднимаясь на вершину успеха, Люк практически потерял всякую связь с семьей.
Он делился с ними богатством, но лишил их самого себя. Дела для него всегда были превыше всего. Он оплатил им роскошный отдых словно в компенсацию за свой несостоявшийся визит — и живыми их больше не увидел. Прошлой ночью между ними состоялся один из тех откровенных разговоров, на которые он мог заставить себя пойти только в спальне, под покровом темноты. До сих пор она не представляла себе, как трудно Люку говорить о том, что действительно глубоко его задевает.
Она привстала на колени и натянула лифчик купальника. Он стрельнул глазами именно туда, куда она и ожидала, задержавшись на мелькнувшей на миг обнаженной груди. Щеки у нее запылали, однако когда она, изогнувшись, застегивала крючки на спине, то откровенность его мужского восхищения пробудила в ней чувство чисто женского удовлетворения, известного еще со времен Евы.
— А ведь тебе нравится, когда я на тебя смотрю, — довольным тоном заметил он.
Она склонила голову, чтобы скрыть смущение.
— Тебе вовсе не обязательно это замечать.
— Не могу отказать себе в этом удовольствии, в особенности когда у тебя такой чопорный вид.
Гибким движением он дотянулся до нее через разделявшее их шезлонги расстояние и схватил ее с той нежной силой, от которой у нее все таяло внутри. Свободную руку он запустил ей в волосы и принялся самым возбуждающим образом исследовать ее губы. Земной шар соскочил со своей оси и свободно закружился в пространстве, Кэтрин ослабела, в голове у нее не осталось ни одной мысли. Сколько бы раз он ни прикасался к ней, повторялось одно и то же. Так всегда было между ними. Всепоглощающая физическая связь.
И раньше это ее пугало. Она простодушно полагала, была
даже уверена, что Люк, если бы захотел, мог бы испытать такое же наслаждение с любой другой женщиной. Теперь она не спешила с подобными умозаключениями. В долгие часы страсти, превращавшие ночь в день, а день в ночь, его неутолимое влечение к ней снова и снова доводило ее до полного изнеможения.
Он неохотно отпустил ее губы.
— Никак не могу тобой насытиться. — Эротический подтекст этого пронзительного признания уж никак не мог успокоить лихорадку, бурлящую в ее крови. Она положила голову ему на плечо. — Во всяком случае, — добавил он, — не думаю, что понадобится много времени, чтобы ты забеременела.
— Забеременела? — воскликнула она, отпрянув от него,