Трудное примирение стр. 72
вернувшейся к нему самоуверенностью притянул ее к себе.
— Вчера я почти не спал, — тихо признался он. — Так что теперь в наказание не дам заснуть тебе.
Она почувствовала на щеке его горячее дыхание, кончик его языка раздвинул ее губы и скользнул в ее влажный рот, который она с готовностью ему подставила. Пол поплыл у нее под ногами, она сильнее прижалась к нему, а он все жарче и жарче впивался ей в губы, отчего внутри у нее все заныло. Шелковое платье полетело на ковер, а она даже не заметила, как он его снял. Гибкие пальцы скользнули по бедрам, наткнулись на кружевную преграду, преодолели ее, и она, дернувшись, но не отрываясь от его хищного рта, застонала.
Глубоко в горле у него булькнул смешок, он оторвался от нее лишь для того, чтобы отнести ее на кровать, куда плавно последовал за ней и приник к ней каждой частичкой своего тела. Рубашка полетела прочь, она сомкнула руки на его загорелой спине, чувствуя, как каждая его мышца отзывается на ее прикосновение. Медленно-медленно он накрыл ее тело своим, и потянулись мгновения, когда она, не помня себя, отдавалась лишь пробужденной им страсти.
Глаза их встретились, в его взгляде сверкало удовольствие и желание.
— Помнишь нашу первую ночь в Швейцарии? — хрипло
прошептал он. — Ты так смущалась. — Он осыпал поцелуями ее хрупкое плечо. — Ты была так невинна. А я вел себя как ублюдок, bella mia. Та ночь должна была быть нашей брачной ночью.
— Я и представляла себе, что это брачная ночь.
На скулах его заиграл легкий румянец, что всегда сопутствовало самой горячей страсти. Он схватил ее пальцы, гладившие его шелковистые темные волосы, и, пряча глаза под покровом ресниц, прижал их к губам.
— До этого я никогда не имел дела с девственницей, Я хотел, чтобы для тебя это было чем-то необыкновенным. Поэтому я и привез тебя в Швейцарию.
— Это и было необыкновенно, — проговорила она. — Совершенно необыкновенно.
— Grazie… grazie tanto, сага, — ответил он. — Для меня это было так необыкновенно, что я понял: ты должна целиком принадлежать мне.
Она еще не видела его таким умиротворенным, ни в эту неделю, ни в какое другое время. На какую-то долю секунды он ужасно напомнил ей Дэниэла. Те же прекрасные темные глаза, тот же широкий рот, от даже самой слабой улыбки которого у нее трепетало сердце. У нее перехватило дыхание, а он расстегнул ее кружевной лифчик и провел сначала языком, потом губами по высвобожденным им розовым соскам, и тогда у нее совсем не осталось никаких мыслей, а пальцы вцепились друг в друга, и все до последней мышцы натянулись, поддаваясь растущему в ней желанию. Над самой кроватью на потолке было зеркало. Она ошеломленно заморгала, и тут до нее дошло, что она видит отражение его загорелых рук на своей светлой коже и его голову, так низко склонившуюся к ней.
— Над нами зеркало, — шепнула она.
— Какой ужас, — совершенно невозмутимо отозвался он. — Когда в следующий раз увидишь Кристиана, скажи ему, что в интерьере спальни он проявил чудовищный вкус.
— Так это его вилла?
Люк с трудом оторвался от нее, соскочил с кровати и стал раздеваться. Она не могла оторвать от него глаз. Широкие плечи,