Трудный месяц май стр. 68
Глава девятая. Факел
Казалось, собрался весь завод, весь город. Люди стояли напротив новой нефтеперерабатывающей установки, с трепетным нетерпением ждали первых капель бензина, первого продукта АВТ. Ждали, как ждут родители первого шага ребенка, как ждет крестьянин первых всходов на хлебном поле.
Ждали первого продукта не только на Иришском заводе.
Уже плавно съезжают с непрерывного конвейера автомобили и тракторы, спускают со стапелей корабли, выкатывают на взлетные полосы вертолеты и самолеты.
Строители-дорожники уже готовят полотно под асфальт и ждут не дождутся горячих битумовозов,
пахнущих жареными семечками.
Ждут продуктов из нефти на фабрике красителей, ждут на биохимических заводах, где выращивают белок для птиц и скота, чтоб росли быстрее.
Ждут продуктов из нефти на косметических фабриках и там, где делают лекарства.
Ждут свое топливо космические ракеты.
Скромно помигивая голубым фонариком, подъехал милицейский «газик». Из него проворно выскочил старший лейтенант с восточными усиками, затем, не сразу, высунулась взлохмаченная мальчишеская голова.
— Вылезай, приехали, — подбодрил Осипов, но Антон еще помедлил. Домой идти он отказался наотрез: к чему лишние неприятности!.. И нет ничего хуже маминых слез.
С отцом заявиться — дело другое. Сдерживающая сила. И защита. А отец, как сам Осипов проговорился, на завод умчался. В новой АВТ и его труд есть.
— Без отца не пойду, — упрямо сказал Антон.
Осипов оттопорщил ежиком усы, покачал головой, подумал немного и принял решение:
— Еще раз твоя взяла. Но — в последний! Поехали к отцу. Только ты голодный как волк, а?
Удивительная сила в человеческом слове! Иной раз и глаза видят, и руки держат, а — никакого впечатления! Стоит же нужные слова произнести — все преображается.Антон не ощущал или забыл о голоде и жажде, но едва услыхал «голодный как волк», и гортань ссохлась мгновенно, и живот до самого позвоночника подвело.
— Заедем домой, накормит тебя мама — и поедем.
— Без отца не пойду.
«Уступи», — шепнул сирели Армен. И Осипов сдался, в последний не в последний раз, но сдался.
— В отделение, — приказал шоферу.
Они пришли в тесную комнатушку. Пока хозяин выставлял из ящиков письменного стола термос и бутерброды, Антон горящими глазами осмотрел всю военную коллекцию.
— А это видел? — похваляясь, сказал Осипов и положил перед Антоном наган с инициалами «О. X.». — Знаешь, что это и кому принадлежит?
Антон молча кивнул и вытащил из-за пазухи драгоценный трофей. Появлению сигнального пистолета Осипов не удивился, но резьба на рукоятке остро заинтересовала его.
— Так это же… — воскликнул он и приставил рукоятки нагана и ракетницы одна к другой.
— Точно, дядя Армен. — Антон шмыгнул носом: так нестерпимо пахло вкусным и сытным, слюнки потекли.
— Теперь твое дело в полном ажуре, — говорил Осипов, уплетая колбасу с хлебом с не меньшим усердием, чем Антон. — Представляешь, как отец обрадуется?
В особенную отцовскую радость Антон не очень верил, но рот так плотно набит ветчинно-рубленой — языком не шевельнуть.
— Точно, — ответил за него Осипов, разливая по стаканам крепчайший чай.
Вначале казалось, что еды на пятерых, но и вдвоем управились быстро. Осипов задвигал ящиками письменного стола, в сейф зачем-то голову сунул. Нигде ни крошки. И термос опорожнился.
— Н-да-а… —