Библиотека

Трудный месяц май стр. 7

Размер шрифта
-
+
Тема

зеленели кусты и майская трава. Осипов прошел метров триста и повернул назад.

Выемки и промоины и намека не давали, что за ними кроется сколько-нибудь значительное углубление. Не в счет и черные пятачки птичьих гнезд.

Осипов прошел метров триста и повернул назад.

Январев опять не стал расспрашивать, предложил:

— Могу подбросить. По пути.

Осипов отказался.

— Как знаешь. — И Январев улыбнулся.

Улыбка у него обаятельная, с ямочками на щеках — не хочешь, а растаешь.

«Наверное, Светлана Васильевна и не устояла перед такой улыбкой», — подумал Осипов и спросил:

— Скоро свадьба?

Январев еще обворожительнее заулыбался.

— Скоро. Переживем трудный месяц май и… А потом — в отпуск, к морю.

— Куда? — уточнил Осипов ревниво.

— В Крым.

— Ва-а! Какие там горы? Какое там море? В Мартуни поедете, на Севан. Мама вас как родных встретит! Знаешь, как моя мама готовит? Пальчики оближешь!

«От одного запаха сыт будешь!» — восторженно подтвердил сирели Армен и украдкой вздохнул.

Приглашение растрогало Январева:

— Спасибо, дружище…

— Потом обязательно спасибо скажешь! Я для вас специальный маршрут составлю, свадебный! Армению, Абхазию, Грузию — весь Кавказ увидите!

Январев счастливо поулыбался, потом вдруг сказал с грустью:

— Какой мне после отпуска маршрут предстоит, вот этого еще и писарь не знает.

— Какой писарь?

— Переводить меня будут.

— Почему?! — горячо возмутился Осипов. Так хорошо сработались за три года, подружились. — Зачем?

— Для пользы службы.

Когда офицера отправляют на новое место службы, скажем, из Иришей в Ленинград, из Ленинграда на Чукотку — с повышением, с понижением, — в приказах всегда одно пишут: «Для пользы службы».

— Для пользы?! Да ты здесь… Да разве служба в Иришах — халва с орехами?

— Напомнил, — опять высветился ямочками Январев. — Одну минуту!

Он сходил к машине, вытащил что-то из полевой сумки и, возвратившись, сказал, как мальчишка мальчишке:

— Закрой глаза, открой руку.

Осипов ощутил на ладони гладкую холодную тяжесть.

— Теперь смотри! — с тихой гордостью разрешил Январев.

В руке Осипова лежал немецкий бомбовый взрыватель.

— Выхолостили, чистенький внутри, как скорлупа без ядрышка, — не столько успокоил, сколько похвалился Январев.

На Осипова взрыватель не произвел впечатления: всяких штучек навиделся в Иришах.

— Ты номер, номер посмотри!

На нижнем ободке корпуса были выдавлены две цифры.

— Сорок, — спокойно прочел Осипов.

— Сорок! — непонятно заликовал Январев. — Заветный!

Как Осипов сразу не вспомнил! Январев же столько раз рассказывал. Из огромного множества фашистских бомбовых взрывателей самые опасные под номерами 3, 17, 24, 40, 57, 67, 70. Номера дали немцы, а разгадали секрет каждого взрывателя наши. Разгадали ценою ранних седин, увечий, жизней…

Старшему лейтенанту Январеву выпала участь обезвреживать и эти, заклейменные. Все, кроме сорокового.

«Сразиться еще с «сороковым», — размечтался как-то Январев, — и — законченное высшее пиротехническое образование!»

«Будь он проклят! — ответил тогда Осипов. — Ты и без смерти номер 40 ученый сверх меры!»

Надо было поздравить с блистательной и трудной победой, но Осипов подумал о переводе и опять возмутился:

— Они соображают, что делают?!

— Соображают, дружище. Порядок есть, обязательное правило: не держать нашего брата сапера на активном месте больше трех лет подряд. Привыкаешь к опасности, инстинкт самосохранения притупляется, забываешь осторожность, ну и…

Такие страхи рассказывает, а на лице улыбка.

Осипов покатал в ладонях пустотелую безобидную железку с грозным номером 40.

— Где добыл?

— Ювелирно сработали, — только и сказал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.