Туда и обратно стр. 123
Отправляюсь в укрытие, о котором думал. Это в том случае, если ты дашь мне корабль.
— Любой корабль, который ты пожелаешь.
— Да, это было бы удобно, — ответил он. — В противном случае мне бы пришлось украсть корабль.
Она не задала вопроса, который он ждал, поэтому продолжал:
— Я должен написать книгу.
— Существует много мест, Аш, где ты мог бы написать эту книгу. Надежных мест. Таких мест, где все можно организовать таким образом, что никто тебе не помешает.
Он покачал головой.
— Существует робот. Это единственное близкое мне существо. Когда я был на Сигме, он отправился в одну из звездных систем на самом краю Галактики, обосновался там. Я отправлюсь туда.
— Я понимаю, — ответила Ева очень грустно.
— Есть еще кое-что, — продолжал Саттон. — Я все время вспоминаю маленькую девочку, которая подошла ко мне и заговорила, когда я ловил рыбу. Я знаю, что она была создана как бы моим разумом и появилась там с определенной целью. Но это не имеет значения. Я все время продолжаю думать о ней.
Он посмотрел на Еву и увидел, как в свете лампы ее волосы превратились в медное сияние.
— Я не знаю, любил ли я когда-нибудь. Я не могу с уверенностью сказать, люблю ли я тебя. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты поехала со мной на планету Бастера.
Ева покачала головой.
— Аш, я должна остаться здесь хотя бы на некоторое время. Я занимаюсь этим делом в течение многих лет. Я должна довести его до конца.
Ее взгляд в свете лампы казался затуманенным.
— Может быть, когда-нибудь, Аш, если ты еще будешь желать видеть меня рядом. Возможно, некоторое время спустя я смогу приехать.
Саттон сказал просто:
— Я всегда буду хотеть, чтобы ты была рядом, Ева.
Он протянул руку и нежно коснулся медного завитка волос, который упал ей на лоб.
— Я знаю, что ты никогда не приедешь. Если бы это было хотя бы немножко по-другому… Если бы мы были просто двумя обычными людьми, у которых самая обыкновенная жизнь.
— В тебе есть величие, Аш, — тихо произнесла Ева. — Ты будешь богом для многих людей.
Он стоял, безмолвно ощущая, как вечное одиночество опускается на него. Не было величия, о котором она говорила, а лишь одиночество и горечь человека, который всегда будет одиноким.
49
Саттон плыл в море света и откуда-то недалеко от него доносилось жужжание работающих механизмов, маленьких механизмов, которые расчленяли его тончайшими пальцами световых лучей. Щелкали какие-то переключатели. Светочувствительная бумага протекала, как поток серебра через ролики.
Расчленение, взвешивание, опробование, измерение… Ничего не пропуская, ничего не добавляя. Точная запись его каждой частицы, каждой клетки, каждой молекулы, каждого нерва и волокна мускулов.
И откуда-то издалека, из какого-то места за гранью этого моря света, в котором он плыл, голос говорил только одно слово, которое он все время повторял про себя: «Предатель».
Одно слово, без восклицания. Голосом, который не имел эмоциональной окраски. Одно безликое слово.
Сначала это слово произносил один голос. Затем к нему присоединился другой, потом еще. Это были голоса целой толпы. Толпа стала гигантской, а звук ее голосов настолько усилился, что стал целым морем, выкрикивающим только одно слово.
Оно произносилось до тех пор, пока не потеряло всякий смысл, пока