Турнир стр. 10
щечкой катнул в угол. 1:1.
Красавчик! Таньку напою и сам раздену! Если еще один положишь… Антон на радостях пнул бутылку с водой.
Держимся! Только в защиту не отходить – сожрут и не подавятся.
Тридцатая минута. Пенальти! Судья, ну нельзя же так нагло! До штрафной еще три метра было. Откуда пендаль?! Тьфу, бесполезно это.
Кот прыгает в один угол, мяч – в другой. 2:1.
Центральный нап «Магнитки» лыбится. Доволен. Каланча под два метра ростом, его в «вышку» зовут, уйдет в межсезонье. Лучше бы ты раньше ушел.
Что ж вы делаете?! Опять оборона зевнула. «Каланча» продавил центр и вышел один на один. 3:1.
Еще семь минут до перерыва.
Антон схватился за голову и сел на скамейку. Все! Прощайте, вторая лига, премии и ключи от новенького «Москвича». Выйти самому? Один тайм колено стерпит. А что остается? Надежда на чудо. Он быстро скинул спортивный костюм, переобулся в бутсы. Меняем защитника, делать нечего – придется рисковать. Резервный судья дал отмашку. Вовремя! Штрафной у ворот соперника.
Трибуны свистят. Недовольны.
Не свистите, денег не будет. До ворот метров тридцать, под любимую левую. Больную. Горняк в «рамке» мечется, орет, но «стенку» грамотно выстроил. Ну ничего. Его в сборную не за красивые глазки брали. Этот удар он с детства тренировал. Если один из сотни сможет повторить, то уже хорошо. Гарринча так бил, носком бутсы по верхней части мяча, словно топ-спин в настольном теннисе.
Разбег… удар! Мяч перелетел через «стенку», нырнул перед вратарем, ударился о землю и скользнул по рукам.
Гол!!!
3:2.
Еще две минуты до перерыва. Дотерпеть!
Не дотерпели. Аукнулся «деф», тяжело втроем в обороне. И Кот зевнул на радостях – чистой воды «бабочка».
4:2.
Трибуны чокнулись окончательно.
Перерыв.
В раздевалку, протяжно зевая и прикрывая ладонью рот, вошел Михалыч. Пьяно ухмыльнулся:
– Ну что, орлы, летим?
– Да пошел ты… – тихонько буркнул Кот. – И без твоих… тошно.
Остальные промолчали. Сидели повесив носы, вытирали полотенцами красные потные лица. О чем говорить, когда и так все ясно?
– Ладно, парни, не грустите, – неожиданно трезвым голосом сказал Михалыч. – Наш первый договорился с ихним. У того должок был за хоккей. Так что, две банки положите, и ничья в кармане.
Он расплылся в довольной улыбке. Обкомы перетерли между собой, а остальное ему до лампочки. Привычное дело.
– А что, до начала матча нельзя было сказать? – Ломким юношеским баском пискнул Димка.
Суслик – он и есть суслик.
– Нельзя, – тряхнул седой гривой Михалыч. – Спортивно все должно выглядеть, по-честному.
Спортивно… хе-хе.
Второй тайм начался с атак Магнитки. Трибуны беснуются, как ни
в чем не бывало. Вот только рыжий хав в центре, ожидая свистка арбитра, глянул так тоскливо, что тошно сделалось на душе. Антон сплюнул на газон. Бросить бы все. Достали эти договорняки, купленные судьи и внерегламентные аренды. Вот только куда идти? В детскую спортшколу на сто двадцать рублей? Лучше уж за станок встать. Подъем в шесть утра под гимн радиоточки, и толчея в переполненном трамвае пять дней в неделю. День за днем. И за годом год.
Антон проскочил по краю, на замахе убрал защитника, бросившегося в подкате, и сделал передачу в центр. Суслик ловко прокинул мяч между ног опорника, догнал и