Турнир стр. 7
Не обращая ни малейшего внимания на очнувшегося гостя, мужик налил в немытый, с масляными разводами стакан мутноватую жидкость. С наслаждением, громко хлюпнув одной ноздрей, шумно нюхнул содержимое и одним бульком отправил его в широкую глотку, не забыв при этом довольно крякнуть. Затем яростно почесал подмышку и извлек мерзкого вида насекомое, размерами и формой напоминающее разжиревшего таракана. Внимательно осмотрев усатую тварь при неровном свете костра, положил себе на зуб это «членистоногое нечто», задумчиво надкусил и с отвратительным хрустом выплюнул на грязный пол пещеры.
– Силен, бродяга! – вслух восхитился Вовка. – Закусь у тебя, конечно, мировая, но лучше бы ты ее поменял.
– Херла куш изнын апташлы? – сиплым голосом пропойного забулдыги спросил мужик.
– У-у, братуха! – озадаченно протянул бандит. – Хавчик здесь уже не поможет, тебе чердак менять нужно. Водка, брат, она и не таких героев губила.
Мужик невозмутимо продолжал:
– Бирсу винлыкта шамохаш кесдес?
– Шамошах полный, – на всякий случай согласился с ним Вовка и задушевно поинтересовался: – Давно из дурки-то?
Бородатый абориген внимательно посмотрел на него желтоватыми, с красными прожилками глазами и, кивнув каким-то своим мыслям, булькнул в стакан очередную порцию. Затем, порывшись у себя за пазухой (Вовка при этом вздрогнул, ожидая появления очередной твари), достал небольшой мешочек и высыпал на ладонь щепотку сладко пахнущей травы.
– Косячка решил замастырить? – с облегчением догадался браток.
Проигнорировав вопрос, мужик бросил щепотку в стакан и сосредоточенно помешал забурлившую жидкость деревянной палочкой. Напиток, мгновенно сменив цвет с прозрачного на мутно-сиреневый, с радостным шипением устремился из стакана. Шаркающей походкой сонного пингвина бородатый абориген приблизился к Вовке и требовательно протянул немытую посудину:
– Пансай!
Вовка принял стакан с настороженностью – кто его знает, этого Робинзона с букашками. Тараканы из бестолковки у него, похоже, давно разбежались. Сказать правду, мысли путались и у самого Вовки, сто грамм в такой ситуации представлялись неплохим вариантом. Почесав в затылке, он чуть-чуть пригубил подозрительное пойло. Неплохо, чем-то походит по вкусу на знаменитую чешскую «бехеровку». Мысленно перекрестившись, бывший комсорг юниорской сборной страны по биатлону, а ныне отставной бригадир солнцевской братвы, залихватским жестом опрокинул содержимое.
– Банзай! Чтоб мы так жили!
Уподобившись мужику, Вовка смачно крякнул от удовольствия, а через некоторое время понял, что слова он произносит на незнакомом языке. То ли от треволнений, то ли от выпитого, но язык стал заплетаться буквально сразу.
– Где я?
– Здесь.
– Здесь – это где?
– Здесь – это тут.
Вновь запустив пальцы в шевелюру, Вовка подстегнул мыслительный процесс, отметив при этом своеобразную логику хозяина пещеры. Логика была почище бандитской. Тогда он решил подступиться с другого бока:
– Ты кто?
– Хранитель.
– Общака?
– Прохода.
– А куда он ведет?
– Сюда.
– Откуда?
– Из нигде.
– А где нигде?
– Не тут.
Скоропалительный допрос зашел в тупик. Вовка, хрустнув шейными позвонками, после недолгого размышления пришел к простому и незатейливому выводу: с цирком пора заканчивать, пока не понаехали злобные санитары. Загребут вместе с клоуном и фамилию не спросят.
– Выход где? – осведомился он у мужика.
– Там… – безразлично пожав плечами, абориген кивнул головой в сторону дальнего угла пещеры.
– Там – это не тут? – Вовка попытался сбить незнакомца с толку.
– Не тут – это нигде, – терпеливо, как ребенку, разъяснил мужик.
Плюнув на прощание, Вовка по стертым каменным ступенькам выбрался из