Тварь на пороге стр. 16
Юнис Бабсон в Инсмут. Похоже было, что мерзкие слуги тянули из него выкуп хотя он и не упоминал об этом в беседах со мной.
Я с нетерпением ждал прихода лета пору каникул моего сына, студента Гарварда, чтобы нам вместе с Эдвардом отправиться в Европу. Но я замечал, что он поправлялся не столь быстро, как мне бы того хотелось, ибо в его временами случавшихся приступах оживления и веселости проскальзывало что-то истерическое, а вот подавленность и депрессия охватывали его все чаще. Ремонт в старом особняке Дерби был закончен к декабрю, но Эдвард все оттягивал свой переезд. Хотя он терпеть не мог крауниншилдовского дома и явно его страшился, он в то же время был точно порабощен им. Очевидно, ему все никак не удавалось собраться с духом и начать укладывать вещи, и он придумывал любой предлог, лишь бы оттянуть этот момент. Когда же я ему об этом прямо сказал, он вдруг без видимой причины перепугался. Старый дворецкий его отца он вернулся в дом вместе с прежними слугами сообщил мне однажды, что его крайне изумляют бесцельные блуждания Эдварда по дому и особенно частые посещения погреба. Я поинтересовался, не пишет ли ему Асенат угрожающие письма, но дворецкий сказал, что от нее нет никаких известий. Однажды вечером
накануне Рождества, зайдя ко мне в гости, Дерби вдруг совсем расклеился. Я осторожно подводил нашу беседу к совместному путешествию будущим летом, как он вдруг завизжал и буквально выпрыгнул из кресла с выражением неописуемого и неконтролируемого ужаса на лице им овладел такой панический страх, какой, наверное, могли бы внушить здравомыслящему смертному лишь разверзшиеся недра преисподней.
Мой мозг! Мой мозг! Боже, Дэн как давит! откуда-то извне стучится, царапается эта дьяволица! даже сейчас Эфраим! Ка-мог! Камог! Омут шогготов Йа! Шуб-Ниггурат! Козел с легионом младых!.. Пламя пламя по ту сторону тела, по ту сторону жизни... внутри земли о боже!
Я усадил его обратно в кресло и, когда его истерика сменилась апатией, влил ему в рот немного вина Он не сопротивлялся, но губы его двигались, точно он разговаривал сам с собой. Потом я понял, что он пытается привлечь мое внимание, и приблизил ухо к его рту, чтобы уловить едва слышные слова. Вот опять... Опять она пытается... Я мог бы догадаться... ничто ее не остановит... ни расстояния, ни магия, ни смерть... она приходит, и приходит, как правило, ночью, я не могу уйти от нее, это ужасно... о боже, Дэн, если бы ты только мог себе представить, как это ужасно..
Когда же он снова впал в апатию, я подложил ему под голову подушки и дал спокойно заснуть. Врача вызывать я не стал, ибо догадывался, что услышу относительно душевного здоровья своего друга, и решил по возможности лишь уповать на природу. Около полуночи он пробудился, и я отвел его наверх в постель, но утром он ушел. Он бесшумно выскользнул из дома, и его дворецкий, которому я позвонил, сообщил, что он дома и в волнении расхаживает по библиотеке.
После этого случая состояние рассудка Эдварда быстро ухудшалось. Больше он ко мне не приходил, зато я ежедневно его навещал. Он неизменно сидел в своей библиотеке, уставясь в пустоту с таким видом, будто