Твердая рука стр. 106
и не из лучших. Да и сам он считался средним тренером. Такие, как он, поставляют лошадей на все скачки, и от них зависит жалованье жокеев.
— Да, ты для меня давненько не скакал, — проговорил он, уловив ход моих размышлений.
— Лет десять, если не больше.
— Сколько ты сейчас весишь, Сид?
— Около десяти стоунов без одежды. — Любопытно, что, бросив выступать, я даже похудел.
— Неплохо, ты так не считаешь?
— Я полагаю, нормально — откликнулся я. Он кивнул, и мы направились от стойл с кобылицами к жеребцам. У него оказалось много хороших двухлеток, и я сказал ему об этом. Он был очень доволен.
— Это Флотилла, — произнес он, подходя к следующему стойлу. — Ему три года. Он выступал на скачках Данте в Йорке в прошлую среду и, если ничего не случится, побежит в Дерби.
— Он хорошо выглядит, — заметил я. Мартин дал лошади морковь. Он явно предвкушал грядущую победу. Его лицо засияло от гордости за красивого жеребца с лоснящейся, блестящей шкурой, спокойными глазами и крепкими мускулами. Я провел рукой по шее лошади, потрепал ее по темно-гнедой спине и ощупал нежные, но твердые, как скала, передние ноги.
— Конь в прекрасной форме, — сказал я. — Ты еще будешь им гордиться.
Он кивнул, но я уловил в его взгляде тревогу и неуверенность. Мы проследовали дальше, похлопывая лошадей по спинам и беседуя на ходу. Мы оба были довольны. Возможно, я нуждался именно В этом. Я подумал о судьбе тренера.
Ну, взять хотя бы Мартина — сорок лошадей, тяжелая, однообразная работа. И так изо дня в день. Планирование, руководство и масса всяческой писанины. Радость, когда удается вырастить фаворита, и горе, когда твой питомец проигрывает.
Деловой, открытый, динамичный стиль жизни. Короче, бизнесмен верхом на лошади.
Я подумал о себе и Чико, о том, чем мы занимались целыми месяцами.
Дразнили разных негодяев, крупных и мелких. Пытались выяснить несколько секретов конной индустрии. Подвергались постоянным нападкам. С нами не церемонились и били прямо под дых. Мы действовали хитро и осторожно. Шли по заминированному полю и дурачили вооруженных до зубов придурков.
Никто не упрекнул бы меня, если бы я бросил расследования и стал тренером.
Вполне нормальная жизнь для бывшего жокея, сказали бы многие. Разумное, практичное решение. Человек стремится обеспечить себе достойное будущее, с которым не страшны ни зрелые годы, ни старость. Только я и Тревор Динсгейт поняли бы, почему я так поступил. И тогда я смогу жить долго. Но мне не хотелось этого.
Утром в половине восьмого я вышел во двор в бриджах, ботинках и свитере из джерси. Несмотря на ранний час, было уже тепло, из конюшни доносились знакомые запахи и звуки. Мои угасшие чувства словно воскресли, и инстинкт жокея заставил мышцы подрагивать.
Мартин стоял и держал в руке список лошадей. Он громко поздоровался со мной. Я приблизился к нему и встал рядом, желая посмотреть, кого он для меня выбрал. Это была пятилетняя лошадь, подходящая для моего веса. Ему показалось, что таким образом он уже решил часть проблем. Конюх Флотиллы вывел жеребца из стойла, и я с восхищением пронаблюдал за ним, повернувшись к Мартину.
— Ну, давай, — подбодрил он меня. Лицо у него было лукавое, а глаза радостные.
— Что? —