Ты покоришься мне, тигр! стр. 170
к следующему прыжку. В такие минуты, когда спасение зависит только от самого себя, силы удесятеряются.
Немного приподнявшись и упершись локтем, я рванулся и кульбитом оторвался от звериных клыков. Раджа пытался схватить меня сзади за шею, но я инстинктивно сгруппировался, то есть спрятал голову между ног и обхватил шею руками, защищая наиболее жизненные места. Но он не хотел так просто расставаться со мной. В следующий момент снова схватил меня клыками чуть ниже поясницы, стараясь повернуть и добраться до головы.
От судорожной боли, в порыве отчаяния, которое тут уже овладело мной, я снова рванулся вперед. Зверю, видимо, неловко было меня держать, и он разжал челюсти, что бы перехватить поудобнее. Я воспользовался этим мгновением и хватил Раджу ногой по переносице.
Удар, наверно, пришелся вовремя и был хорош по силе. Зверь стал тереть лапой нос, а я вскочил на ноги. Мне бросили палку, но она была уже не нужна. По моей команде «На место!» Раджа взгромоздился на свою тумбу.
Какие все-таки интересные у нас с ними взаимоотношения: то он — мой смертельный враг и ни на что не обращает внимания, то вдруг трогательно покорен после самой что ни на есть рискованной схватки. Меня всегда удивлял этот звериный обычай: только что он чуть не
загрыз меня до смерти, во всяком случае, очень старался это сделать, и тут же повинуется одному слову.
Интересно, что Уля все это время простояла на тумбе, готовая к прыжку, но так и осталась наблюдателем. Хорошо еще, что она была в апатии, с двумя зверями мне бы не справиться. В цирке Буша отсутствует техника безопасности и никто ничем помочь бы мне не смог; немецкие дрессировщики работают в спокойной манере, и шланги им ни к чему.
Взглянув на свой костюм, я ужаснулся. Он был весь изодран на ленточки клыками и когтями. Отряхнув опилки, я продолжал работу по примеру Раджи, как будто бы ничего не случилось. Оказывается, что и у тигров тоже можно научиться кое-чему полезному! Я улыбался, чтобы зрители не догадались, как все мое тело ноет от нестерпимой боли. Стараясь скрыть хромоту — Раджа здорово прокусил мне ногу, — я довел номер до конца.
Как потом рассказывали сами немцы, публика не только была испугана, но и удивлена моим поведением: неужели можно улыбаться после такой схватки и работать с еще большим азартом. Хорошо, что никто не подозревал и не догадывался, как мои силы слабеют после каждого трюка. Я еле удерживался, чтобы не шататься, старался собрать остатки силы, только чтобы закончить номер и уйти.
Признаюсь теперь, что я держался на одном сознании, что надо закончить номер, старался улыбаться и заставлял себя не обращать внимания на струящуюся кровь, которую чувствовал по мокрому белью, старался не слышать, как хлюпало в сапоге.
За форгангом меня уже ждали врачи. Признаться, не хотелось ложиться в больницу, гастроли-то ведь только начались.
Шквал аплодисментов после каждого трюка заглушал мои боли. Без этой поддержки людей я не сумел бы до вести представление до конца.
Когда публика покидала цирк, раздавались восклицания:
— Боже мой! Неужели так можно!
Что ж делать, так можно и так нужно, но, честное слово, мне жаль, что зритель уходил опечаленный, я не