Убийства во Флит-хаусе стр. 65
в глазах сверкнул огонек.
– Папа – удивительный человек, – пробормотала Джаз. – Я люблю его безумно, несмотря на все недостатки.
– Желание творить добро не является недостатком, Джаз.
– Нет, конечно. Только жить со святым порой трудно. Маме пришлось пройти через многое.
– Не сомневаюсь. И вам тоже, Джаз, – мягко заметил Джонатан, внимательно глядя на нее.
– Ладно, сменим тему. – Джаз покраснела. – Вы хотели спросить о чем-то еще? У меня мало времени.
Получилось грубовато, но не специально, а из-за неловкости.
– Нет, пожалуй. Во всяком случае, пока. Мне надо домой, все записать. Вы согласитесь встретиться еще раз, если понадобится?
– Сейчас я очень занята. – Джаз встала.
Джонатан последовал ее примеру.
– Ведете расследование?
– Да.
– Интересное?
– Да. До свидания, Джонатан, надеюсь, я хоть немного вам помогла.
Она протянула ладонь для рукопожатия, он оставил это без внимания.
– Вы припарковались в Тринити?
– Да.
– Нам по пути, я живу в той стороне.
Джонатан вышел из паба первым.
Расстроенная Джаз шла молча. Как он сумел выудить у нее больше, чем она собиралась рассказать?
У домика привратника Джонатан остановился.
– Спасибо за уделенное время, Джаз. Я очень благодарен.
Взгляд голубых глаз на мгновение задержался на лице Джаз, затем Джонатан нагнулся и поцеловал ее в щеку.
– Ну, до свидания.
– До свидания.
Джаз поспешила прочь, в безопасную гавань
родительской квартиры. Времени на раздумья не было – в дверях уже ждала Селестрия.
– Вот и ты, как хорошо! Отец отказался ложиться до твоего возвращения. Он обсудил Хью Данмана по телефону со старым приятелем. Входи.
– Джаз, родная. – Отец был бледен, но глаза сияли. – Я выяснил подробности о твоем трупе. Селестрия, капельку бренди мне и дочери для облегчения рассказа.
– Я не буду, пап. Мне еще машину вести. – Джаз устроилась в кресле.
– Ты тоже не будешь, Том. Ты свою сегодняшнюю квоту уже выпил.
– Наплюй на квоты и дай мне немного бренди.
Селестрия беспомощно посмотрела на дочь, затем вынула из шкафчика бренди, плеснула в стакан на донышко и отдала мужу.
– Спасибо, дорогая. – Он пригубил напиток. – Значит, так. Меня просветил насчет Хью Данмана один старый приятель, Криспин Уэнтуорт. Они вместе учились в Оксфорде, и, закончив докторантуру, оба получили преподавательскую работу. Ты ведь знала, что Хью был геем?
– Наверняка – нет, но эта мысль приходила мне в голову. Мужчина, который за всю жизнь так и не женился… вполне возможное объяснение.
– Позволь заверить, он совершенно определенно был стопроцентным гомосексуалистом. Криспин своего всегда распознает. – Отец улыбнулся. – В те времена в Оксфорде царили вольные нравы. Говорю же, начало шестидесятых, подобное творилось повсюду.
– Завидовать молодости собственных родителей ужасно, но я иногда завидую, – вздохнула Джаз. – Ладно, продолжай, пап.
– Хью Данман совершил немыслимое: влюбился в собственного студента. Юношу, разумеется. Повел себя глупо, не слишком скрываясь от высоких начальников. До тех в конце концов все дошло, и Хью тут же уволили.
– Понятно. Имя студента тебе известно?
Отец поднял руки, призывая к терпению.
– До этого я скоро дойду. Хью уехал за границу и исчез с радаров Криспина на год или два. После чего вдруг всплыл в школе Святого Стефана, преподавателем латыни.
– Поразительно. Как же его взяли в школу после увольнения из Оксфорда за отношения со студентом?
– Историю могли замять. Тогда такое случалось нередко. Вероятно,