Убийственное лето стр. 144
Перешла от состояния ужаса, вызванного неврозом, к состоянию психоза, то есть к болезни, иной не только по своему характеру, но и по серьезности. Теперь уже можно утверждать, что как нормальная личность она перестала существовать, это ясно всем, кроме нее самой. Она действительно верит, что ей девять лет. Вчера, увидев себя в зеркале, она нисколько не усомнилась в том, что она маленькая девочка, и только попросила убрать зеркало. Вы меня понимаете?»
Я сказал – да. У меня было много вопросов, но я сидел такой разбитый, что только опустил голову.
Потом мадам Фельдман что-то вынула из стола и положила передо мной. Я узнал флакон, который тогда, во вторник, выпал из ее сумки на постель. Врачиха сказала мне: «Когда вашу жену нашли на пляже и привезли сюда, этот флакон был зажат у нее в руке, пришлось отнимать силой». Встряхнув флакон, она показала, что в нем порошок: «Сейчас чего только не производят, возможно, выпускают и порошок для ногтей. Но этот как раз не для ногтей». Я подумал было о наркотике, но она сказала: «Это очень сильное средство, применяемое при сердечно-сосудистых заболеваниях. Яд. Не может быть и речи, чтобы он был прописан вашей жене врачом. Не знаю, как она его достала. Здесь тридцать растолченных таблеток. Содержимым флакона можно убить целую семью».
Я сидел, как пришибленный. Затем она сказала: «Возможно, она не собиралась воспользоваться этим порошком. Ни для себя, ни для кого-то другого. Я знаю больных, которые держат при себе опасные вещи – бритвы, кислоту. Чтобы чувствовать себя в безопасности». Я поднял голову и сказал: «Да, конечно», но сам так не думал. Вспомнил: «Я отделаюсь от них так или иначе». Эна хотела проделать все сама и не смогла. Я встал. Поблагодарил. Мадам Фельдман сказала, что я смогу увидеть жену завтра, когда она проснется, часа в три, но что надо быть благоразумным – она меня не узнает. Я ответил, что готов к этому.
Выйдя из больницы, я повез Еву Браун в отель «Бель Рив». Это хоть и не дворец, но вполне приличная гостиница. Человек за стойкой у двери, дежурный, не очень-то запомнил Эну и сказал, что его удивили лишь ее светлые-светлые глаза. Пришла она в пятницу 30 июля в конце дня. До этого, значит, она побывала в Авиньоне. На карточке у дежурного записано: «Жанна Дерамо, дом 38, улица Фредерика Мистраля, Ницца». Я объяснил Еве Браун, что это девичья фамилия моей тетки. Дежурный показал нам ее номер с окнами на улицу. Там сейчас жили двое ненцев, и моя теща поговорила с ними на их языке.
Спустившись, я оплатил счет, увидел в нем, что в субботу утром она заказала в номер кофе и много раз звонила по телефонам Марселя. Я спросил портье, не приходил ли кто-нибудь к ней, пока она жила тут. Дежурный не знал. И помнил только ее глаза, производившие «странное впечатление» – почти бесцветные.
Затем мы пошли посмотреть расписание поездов. Ева Браун должна была вернуться из-за мужа: «Я приеду снова на будущей неделе с ним вместе, если вы нас привезете. Поезд до Диня был через час. Она не захотела в ресторан, боялась опоздать на поезд. Мы что-то