Убийственное лето стр. 159
казалось, что она все поняла, а оказалось – ошиблась. Когда Лебаллек и Туре сказали ей в „пежо“ в день велогонки, что она ошибается, она им не поверила. Или это было для нее таким ударом, что она забыла про оставленную тебе на полочке зажигалку».
На какую-то минуту – и это чистая правда – я даже усомнился, на самом ли деле было то, что я сделал. Не сон ли тут, в котором я, Флоримон Монтечари, убил из карабина двух людей, убил самым настоящим образом, нажимая на курок, убил, полный ненависти, которая двигала мной, когда я отпиливал ствол карабина, ходил в магазин, чтобы
купить красную рубашку, жал на газ, чтобы отбросить цеплявшегося за ручку длинноволосого парня, – все это могло быть только кошмарным сном. Чем-то таким, что не приснится нормальному человеку.
В два часа я встретился с архивариусом, у которого Эна была в субботу, в тот самый день, когда ее обнаружили на пляже в туфлях на каблуках. Ему лет шестьдесят, добродушный такой дядя. Фамилия – Мишлен, как название справочника. Он маленького роста и, когда заговорил со мной, поднял глаза: «Она зашла просмотреть старые номера газет. Приблизительно в это же время. Я не заметил даже, как она ушла и только потом обнаружил сумку и очки. Положил в стол, думая, что она спохватится и вернется. А потом совсем забыл. И не вынимал их ни в понедельник, ни во вторник. Только в среду, открыв ящик, я увидел их снова и отнес в комиссариат полиции. Сегодня сюда заходил старший инспектор». Несколько нерешительно и даже понизив голос, он назвал имя: «Пьетри, из уголовного розыска». Он провел меня в зал, где стояли два больших стола. Вдоль стен тянулись ряды полок с подшивками. Показав на длинный стол, он сказал: «Она сидела там. Одна. Я принес ей то, что было нужно. Уж не знаю, сколько она просидела».
Я спросил, помнит ли он, что она смотрела. Мишлен сказал: «Я это уже показывал утром инспектору Пьетри. Она хотела номера за лето 1962 года». Я так и знал. И попросил: «Можно мне тоже их посмотреть?»
Я сел за тот самый стол, за которым сидела Эна. Архивариус принес мне три подшивки с номерами «Провансаля» за июнь, август и сентябрь 1962 года. Он проговорил: «Только не уходите, как она. Предупредите, когда закончите смотреть». Я не взял с собой из машины ту бумажку, где под именем Фьеро она записала дату, но вспомнил – «август 1962 года», и потому развернул первой подшивку за август.
18-е число. Марчелло Фьеро, 43 года, убит неизвестным двумя пулями из пистолета между половиной двенадцатого и полуночью, в тот самый момент, когда он закрывал свой бар в районе Капелетта в Марселе. Женщина, слышавшая выстрелы, издали видела убегавшего человека, но описать его не смогла.
Об этом убийстве говорилось и в других номерах, но все меньше и меньше, а затем и вовсе ничего. Я долго вглядывался в фотографию Фьеро, какую обычно делают в тюрьмах, а он дважды сидел за какие-то преступления. Это лицо с темными глазами и усами, наверно, нравилось женщинам. Но вообще-то – говорю вам то, что думаю, – оно скорее принадлежало человеку, которого носит по волнам