Библиотека

Убийственное лето стр. 262

Размер шрифта
-
+
Тема

велосипеда, и я все время боялась, что они упадут по дороге.

Теперь, когда насчет похорон я спокойна, мне хотелось бы еще трижды выиграть на скачках. Тогда я бы сперва все отдала Флоримону, как старшему и самому смелому, потом поделила бы выигрыш между Бу-Бу и Микки, а третий отдала бы ребенку Эны, положив деньги на сберкнижку. Я сказала сестре, что хотела бы девочку, в нашей семье слишком много мужчин, и что она, пожалуй, будет такой же красивой, как ее мать. Господи, хорошо, что я ничего не слышу, а то бы я узнала много лишнего. Сестра моя терпеть не может девочку. Она считает ее скрытной и развязной. И особенно за то, что та отняла у нее Флоримона. Она говорит: «Если они поженятся, куда пойдут деньги? Ему придется отдавать ей». Я возражаю: «Это хорошая девочка! Вот уже тридцать лет, как ты кричишь, а она просто медленно произносит слова, и я все понимаю. А если ей надо сказать что-то сложное, она не ленится пойти за карандашом и написать».

Посмотрели бы вы, что тут происходит с сестрой. Она вся белеет от злости и начинает орать еще громче. Но я ничего понять не могу. Тогда она тоже берет в буфете бумагу и пишет, чтобы отомстить: «Знаешь, как она тебя прозвала?» Отвечаю: «Она называет меня сломанным динамиком, сама мне об этом сказала». И я смеюсь, смеюсь. Что верно, то верно, – она называет меня сломанным динамиком, глухаркой или обезьянкой. Я сама спросила, а Эна очень просто ответила. И даже объяснила, что динамик – это для усиления голоса певцов. А сестра еще говорит, что она скрытная. Вот что она срамница – это верно. Ей так же легко появиться голой, как иным в дождь под зонтиком. Мне кажется, что она несчастна. Я хочу сказать, что у нее была, видимо, в жизни какая-то беда, и об этом никто не знает, поэтому ей легче показать всем свой зад, чем пожаловаться.

Пытаюсь втолковать это сестре, но она только пожимает плечами, точно так же, как делала, когда ей было десять лет. Я читаю по ее губам: «Брось придумывать всякие глупости». И жестом показывает, как они ей надоели. А потом пишет на бумаге: «О чем она тебя спрашивала?» Чтобы позлить ее, сначала исправляю орфографические ошибки. Затем говорю: «Ни о чем. Она любит слушать мои рассказы». И читаю по ее губам: «Какие именно?» Я отвечаю: «Всякие. Что в голову приходит». Сестра снова берет бумагу и пишет: «О механическом пианино тоже?» Я притворяюсь дурой и отрицательно качаю

головой. Та снова пишет: «Она спрашивала тебя, кто привез пианино после того, как Лелло таскал его в заклад?» – «Почему ты об этом спрашиваешь?» – задаю, в свою очередь, вопрос. Я-то хорошо помню, как привезли пианино. За рулем грузовика, принадлежащего Фарральдо, сидели верзила Лебаллек и его шурин. Это было в ноябре 1955 года. Снегу тогда намело! Выгрузив вместе с Лелло пианино, они распили здесь, на кухне, бутылочку вина. Я вижу все так, словно это было вчера. Сестра пишет: «Потому, что она этим интересуется». Девочка говорила мне о механическом пианино в сарае, но ничего не спросила о том дне.

Сестра задумывается,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.