Убийство-2 стр. 318
Странге сложил на груди руки и кивнул.
— Но однажды, — продолжала она, — бойцы Сопротивления из группы «Хольгер Данске» догнали его перед Центральным вокзалом и застрелили прямо посреди улицы.
Он не двигался, лицо превратилось в каменную маску.
— Это все, что нашлось в архивах, — сказала она. — В музее ничего нет, я проверяла. Поэтому я думаю, что… — Мысль лихорадочно работала. — Думаю, все было так. На стажировку в полицию приходит молодой слушатель академии. Он всегда считал своего погибшего деда героем. Потому что так ему говорил отец. И вот он решает заглянуть в архивы, чтобы найти какие-нибудь подробности дедовской биографии. Просто так, для себя. — Она придвинулась ближе, чтобы видеть его глаза. — А когда он узнает правду, то идет домой и делает то, что сделал бы любой мальчишка: рассказывает все отцу.
— Ты ненормальная, — вымолвил Странге.
— Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе. О том, кто ты такой.
Его глаза блеснули, но лишь на долю секунды.
— Все это больше не трогает меня, — сказал он. — Прости.
— Твой отец тоже лгал самому себе? Притворялся, что…
— Нам всем нужны герои, — перебил он ее. — Просто никто не хочет задумываться о цене, которую приходится платить.
— А после этого ты сбежал в армию. Господи… — Она покачала головой. — Как же тебя там любили, наверное, с твоим комплексом вины, полученным в наследство. Не зря они ищут людей, которые хотят что-то доказать. Из тебя вышел отличный потомственный военный, да еще с такой тайной. Когда ты привел сюда Драгсхольм, ты сравнял счет? Один изменник за другого? И что ты почувствовал, когда тебе сказали, что один — это мало?
Он молчал.
Лунд пошла обратно вниз по склону. Он как тень следовал за ней.
— Не молчи, Странге. Ты ведь сам говорил, что ты солдат-исполнитель, а не командир. Кто-то направлял тебя. Кто-то дал тебе код склада боеприпасов в Рювангене. Устроил для тебя фальшивый жетон. Велел тебе убить тех людей, но таким жутким способом, чтобы мы бросились искать банду террористов…
— Прекрати.
— Этот приказ ты выполнял без особого удовольствия, — не умолкала она. — Мучил Анну Драгсхольм, полосовал ножом Мюга Поульсена и священника, зажаривал инвалида…
— Хватит уже, Лунд! — закричал он, и из-под каменной маски проглянула живая истерзанная душа.
Она замолчала, испугавшись не столько Странге, сколько собственной бешеной ненависти.
Медленно, словно кот, крадущийся к своей жертве, он обошел вокруг нее один раз и снова встал перед ее лицом.
— Ты точно с головой не дружишь, — сказал он.
Она не моргала — не могла, даже если бы захотела.
— С моей головой все в порядке. Почему ты
согласился на это?
Он поднял руку, коснулся ее щеки, провел пальцем по ее пересохшим губам, обвел мягкие контуры горла. Убрал руку.
— Почему? — повторила Лунд.
— Потому что жизнь как бумеранг. — Он смотрел на столбы в центре прямоугольника, защищенного невысокой насыпью. Его голос смягчился и звучал по-мальчишески звонко. — Прошлым летом я был на одном судебном слушании. Было жарко. — Он пожал плечами. — Я пришел в рубашке с коротким рукавом. Эта Драгсхольм подошла ко мне и стала расспрашивать про Гильменд. Где-то посреди разговора она заметила мою татуировку, начала донимать вопросами. Потом, наверное, все поняла по моему лицу и… — Странге задумчиво кивнул, словно сверяясь со