Убийство — мой бизнес стр. 17
Она научила меня, что женщине следует уступать.
Шейн оставил без внимания жалобные нотки в ее голосе и нетерпеливо спросил:
— Ты знаешь, где был Ланс, чем занимался?
— Слышала, будто он уехал в Китай, а потом в Германию. Как-то мне звонил Нил Кокрейн и сказал, что слышал по коротковолновой программе пропагандистскую передачу Ланса из Берлина. Я не поверила, но позже он прислал мне вырезку из газеты, где Ланс упоминался среди американских журналистов, перекинувшихся к Гитлеру.
Шейн мрачно уставился в свой стакан и молча слушал. Кармеле, видать, надо было выговориться. Уж слишком много чего накопилось за эти годы.
— А сейчас Ланс вернулся в Эль-Пасо, — продолжала она грустно. — Он постарел, и вид у него отчаявшегося неудачника. Я думала, ты виделся с ним, что ты из-за этого и приехал.
Шейн взъерошил свою рыжую шевелюру и не без сарказма заметил:
— Если ты читала «Фри пресс», то должна знать, что я приехал помочь твоему отцу занять кресло мэра.
— Он совсем другого мнения. — Впервые с момента, когда Шейн ворвался в номер, в голосе Кармелы послышались веселые нотки. — Слышал бы ты, как он рвал и метал после твоего ухода.
— После того как я настоял на вскрытии, показавшем, что солдата убили, — пробурчал Шейн, — он должен быть благодарен мне.
— Он же понимает, что никто не поверит вскрытию. Для него лучше взять вину на себя, чтоб все поскорей об этом забыли.
— Но он был бы лучшим мэром, чем Джон Картер.
— Надеюсь, он проиграет, — с горячностью возразила Кармела. — Он привык, что все всегда по нему. Что он избранник судьбы. Никто в течение этих десяти лет никогда не оказывал ему серьезного сопротивления. Ты просто не знаешь, какой он жестокий и надменный.
Шейн потянулся за бутылкой и протянул ей. Кармела замолчала и кивнула, затем нагнулась и, подняв с пола упавший стакан, протянула его Шейну. Тот плеснул ей коньяку на четверть. Кармела одним глотком выпила половину, словно воду.
— Никто не знает, как я ненавижу его. Ужасно говорить такое о собственном отце, но это так. Из-за него я ненавижу сама себя. Я ему никогда этого не прошу.
— Как ты думаешь, что он делал на углу Лотона и Миссури, когда наехал на солдата? Это в стороне от его плавильни.
— Наверное, ехал к этой женщине, — ответила Кармела, не поднимая глаз.
— К какой женщине?
Кармела вздернула худым плечом и залпом допила коньяк.
— В квартале от угла Миссури живет женщина. Я знаю о ее существовании уже давно. Ее зовут Моралес. Он не знает, что я знаю, но мне плевать. Она живет
в домишке в глубине улицы за живой изгородью из кедров. Я как-то проследила его из чистого любопытства.
— Он навещает ее регулярно? — как бы между прочим спросил Шейн.
— Раза два-три в неделю, — с полным безразличием ответила Кармела. — Но не думаю, что в какие-то постоянные дни, если тебя это интересует.
— Именно это меня интересует, — бросил он. — Видишь ли, Кармела, верит кто-либо в это или нет, но солдат в самом деле был мертв до того, как твой отец наехал на него. Он был убит и подкинут на улицу, чтоб на него наехали.
Кармела стрельнула глазами в сторону бутылки и облизнула губы. Шейн плеснул