Убийство — мой бизнес стр. 22
с важным видом.
Изо рта у Даера торчала неизменная сигарета в длинном мундштуке. Увидев Шейна, он обратился к своим спутникам:
— Вот и он сам, можете ему задать вопросы. Идите в мой кабинет, если хотите. Ты, кажется, знаком с Кокрейном, Шейн? А это Джаспер Додж из утренней газеты.
Шейн буркнул, что, дескать, с Кокрейном он знаком, и пожал руку важничающему молодому репортеру, который промямлил, что рад познакомиться с ним, Шейном. Даер двинулся было дальше, но Шейн перегородил ему дорогу и спросил, что все это значит.
— Я только что дал ребятам отчет о вскрытии. Они хотят задать тебе пару вопросов. Они хотят знать, на каком основании ты потребовал вскрытия и кто тебя нанял.
Шейн усмехнулся:
— Катились бы они к чертовой матери.
— Есть еще кое-какие вопросы, — язвительно вставил Нил Кокрейн, просунув между ними свою лохматую голову. — Мои читатели хотели бы знать…
— Провались ты со своими читателями, Кокрейн. Я еще не готов делать заявления. — Он подхватил Даера под руку. — Мне кое о чем надо переговорить с тобой.
— У меня сейчас дел по горло. — Даер двинулся по коридору. — Мои ребята доставили парочку подозреваемых по версии, которую мы разрабатываем.
— Я с тобой.
— Мы тоже, Шейн, — с вызовом бросил Кокрейн. — Моя газета хочет знать, кто подкупил доктора Томпсона, чтобы он фальсифицировал результаты вскрытия.
Шейн как будто не слышал коротышку. Он двинулся с Даером по коридору. Оба репортера плелись позади них.
— Что за версия? — не выказывая особого интереса, спросил Шейн.
— Парни из Форт-Блисса довольно регулярно уходят в самоволку в Хуарес, переодевшись в гражданские шмотки, сам знаешь для чего, — объяснил Даер. — Мы сотрудничаем с армейским начальством… — Он замолчал, подойдя к двери одной из камер предварительного заключения рядом с пропускной. Открыв ее, он вошел внутрь. Шейн вошел следом за ним.
В пустой комнате стояли двое полицейских в форме, а двое задержанных сидели. Одна из них была мексиканской девушкой со знойными черными глазами и ярко накрашенными, сердито поджатыми губами. На вид ей было не больше шестнадцати. На ней были тонкая белая блузка, сквозь которую просвечивал розовый лифчик, и очень коротенькая юбочка намного выше колен. Вискозные чулки у нее спустились, а по всей икре на одной ноге спустилась петля. Она сидела развалясь на скамье. Рядом с этой мексиканской шлюшкой сидел элегантно одетый высокий мужчина. Он держался прямо, положив руки на колени. У него были злые глаза, крючковатый нос и воинственный квадратный подбородок.
— Вот они, шеф, — указал на сидящих один из полицейских. — Из мужика слова не вытянешь, а девка говорит…
Девица открыла рот, и оттуда полился поток мексиканской брани. Мужчина поджал губы и не смотрел на нее. Девица остановилась так же внезапно, как начала, и уставилась на двух репортеров, заглядывающих в камеру из-за спин Даера и Шейна. Она вскочила со своего места с криком:
— Сеньор Кокрейн! Вы должны сказать им, что Маркита не плохая девочка. Вы скажете им, чтоб выпустили меня, а?
Нил Кокрейн с вялой улыбочкой на физиономии, смахивающей на хорька, просунулся в камеру.
— Ты за что здесь, Маркита? — спросил он.
— Ни за што. Ничего такого я не делала. Но эфти мужики повязали меня, сама не знаю за што. — Она с возмущенным